Гипсикратия вызвалась идти в деревню, ее прищуренные глаза вспыхивали недобрым огнем, когда она говорила о старейшине:

– Полагаю, что в деревне мы найдем золото римлян, – заключила она.

Митридат согласно кивнул:

– Наш общий друг Помпей, я полагаю, постарался. Он делает успехи. У Рима сейчас слишком много золота, их клиентская сеть растет.

– Отец, как так получилось, что Запад стал богаче Востока? – недоумевал Фарнак, – я готов признать, что у римлян лучше дисциплина и выучка солдат, но откуда у них столько денег?

– Гней Помпей – республиканец, –заметил Митридат, – республиканцы не тратятся на роскошь, поощряют земледелие, снижают налоги на торговлю. Мы, потомки македонцев, владеем Азией со времен Александра, мы живем в двух параллельных мирах. С одной стороны, у нас македонская традиция военной аристократии, с другой – у нас персидская сила, роскошь, масштаб. Мы теряем деньги, мы их находим. Мы теряем армии, мы их вербуем заново. Все зависит от единственного человека – героя и лидера. Если я умру, римляне легко овладеют всем моим царством. Если умрет Помпей – они просто выберут нового консула, того же Цезаря.

– Значит, ты считаешь, что Рим непобедим? – нахмурился Фарнак.

– Рим объявил своих граждан исключительными по праву рождения. Все остальные для них варвары – даже греки, египтяне, персы – народы древние, владеющие культурой и мудростью. Чтобы новый гражданин Рима получил земельный надел, должна быть сожжена деревушка где-нибудь в Галлии, Германии, или Македонии. Чтобы десять римских граждан жили в достатке, сотня неримлян должна быть убита, тысяча должна влачить жалкое существование, и все потенциальные Карфагены должны быть разрушены, – с горечью процедил Митридат.

– Но не так ли устроены и государства тиранов? – спросила Гипсикратия.

Митридат посмотрел на жену, и покачал головой:

– Тирания – удел малых и завистливых государств. Величие проявляется в умении согласовать интересы многих. Кир Великий не был тираном. При нем персы провели воду на пустынные плоскогорья, построили дворцы и сады, люди были накормлены. Кир не делил подданных на граждан и неграждан, он иудеев вернул на их родину, и добился союза с Карфагеном. Дарий Великий не был тираном. При нем персы построили дороги от Индии до Египта и Дарданелл, торговля расцвела. Великий Александр не был тираном, он уравнял македонцев и персов, а мы – лишь жалкие его потомки, потерявшие главное, мы снова превратились в восточных царьков.

– Ты владел половиной мира, ты объединил всех потомков Александра, персов и эллинов, ты достоин Александра! – вспыхнул гневом Фарнак.

Битоит смотрел на Фарнака, и будто видел перед собой Митридата во дни молодости. Неясный червячок тревоги вдруг начал грызть душу, предвещая очередную беду.

– Битоит! – позвала его Гипсикратия, – я прошу тебя быть с царем, и… пригляди за Эллоной, прошу тебя!

Битоит ухмыльнулся, привычно напялив маску недоумка:

– Эллона, вроде, сама может за себя постоять, ты дочку не балуешь! – он рассмеялся, подмигивая Митридату – тому нравились успехи дочки в военном деле.

– Будет сидеть подле моих ног, пока не вернется войско, – отрезал шутливый тон Митридат, – а я высплюсь пока, раз ни на что другое сейчас не способен.

Отряды строились под значками, делились на две колонны. Фарнак вел ударные силы пехоты вверх по ущелью, Гипсикратия с горсткой конных сопровождала опустевшие повозки, охраняя поселян. Постепенно обе колонны втянулись в предгорья, и исчезли в туманной мороси.

Битоит тут же начал укреплять лагерь, его люди построили две стены с башенкой в сторону гор, штормящее море прикрывало с тыла, галлы и фракийцы разобрали свои копья и боевые топоры – в такой сырости луки были бесполезны. Когда с этим было улажено, он вернулся в тепло натопленный шатер Митридата.

Митридат лежал с закрытыми глазами, у его ног сидела девочка-подросток в коротком шерстяном хитоне, кутающаяся в меховой плащ. Эллона была отличной лучницей, как и ее мать, но ее навыки сегодня были почти бесполезны. Один-два выстрела – и тетива намокнет в таком тумане…

Митридат открыл глаза, будто и не спал:

– Сколько нужно солдат, чтобы атаковать нас?

– Не меньше тысячи,–Битоит уже сам догадался, что они все-таки попались в ловушку, здесь столько не спрячешь, да они и бесполезны на узком пляже,–тут в ряд больше трех десятков не поставишь!

– Значит, их цель–не мы!

– Мама!–вскочила на ноги Эллона.

– Что может быть интересно Помпею в нашем разбитом войске? – Митридат уже сам просчитал ответ.

– Кроме царя Митридата, которого Помпей ненавидит всем сердцем… Амазонка! Для травли в Колизее, на потеху римлянам, – Битоит уже набрасывал бурку и накручивал башлык.

– Стой! Додумай уже до конца! – приказал Митридат, – Как они организуют атаку?

– Заведут пехоту в пещеры со множеством проходов, своих людей отправят выше в горы, там наверняка есть крепкие места, а в деревне, несомненно – засада. Конные, без луков, их цель – Гипсикратия. Пронесутся мимо нас вскачь, поедут прямо к Помпею в Каппадокию. Возможно, ударят по нам еще и с тыла, по кромке моря.