Дождавшись команды сходиться, не переставая улыбаться, поднимаю шпагу, салютуя своему противнику. Тот смотрит как на насекомое, но затем, пренебрежительно кривя губы, всё же поднимает оружие для ответного салюта - привычка-с... Я к тому времени уже успеваю опустить клинок в позицию для атаки, так что остаётся только рвануть вперед, вытягиваясь в сверхдальнем выпаде. Такие взрывные атаки "стрелой" всегда здорово мне удавались - сказывалась великолепная реакция и огромный по местным меркам размах рук, а учителя-практики позаботились о том, чтобы научить извлекать из этих особенностей максимум выгод.

Эльф реагирует вполне ожидаемо - смещается в сторону, уходя с линии атаки и одновременно разворачиваясь для встречного выпада. Я же, сменив направление удара, достаю его колющим в ногу, чуть ниже колена. Эфес ощутимо отдает в руку, значит, задета кость... Не успеваю я от души порадоваться этому обстоятельству, как ответная атака Лориана достигает своей цели - сталь клинка обжигает холодом левый бок. Но длины руки эльфу всё-таки не хватает, да и болевой шок от ранения наверняка мешает правильному завершению удара из довольно-таки неудобной позиции, так что его шпага, распоров мне шкуру, бессильно соскальзывает по ребру, а неумолимая сила инерции проносит меня дальше, разрывая дистанцию.

Приземлившись, тут же разворачиваюсь для новой атаки. Лориан в это время пытается принять правильную стойку, но раненная нога не сгибается, превратившись в подобие деревянного протеза, так что эльфу едва удается удерживать равновесие. Ну всё, гадёныш, теперь ты мой! Следующие секунды сливаются в один сплошной непрекращающийся натиск. Я последовательно обрушиваю на "обезноженного" противника удары, которые он просто не в состоянии полноценно парировать. Колющий в плечо, режущий в голову, рубящий в руку, колющий в бедро, снова режущий... А затем клинок шпаги, проткнув тонкую шёлковую рубашку и чисто пройдя меж рёбер, на две ладони погружается в тело несостоявшегося великого лорда. Finita la comedia.

Я отпрыгиваю назад, становясь в оборонительную позицию, хотя это явно лишнее. Лориан хватается за грудь, где по белоснежной ткани стремительно расползается ярко-красное пятно, пытается что-то произнести, но из горла вырывается лишь невнятный клёкот вперемешку с кровавыми брызгами. А в следующий момент неудачливый дуэлянт, закатив глаза, падает лицом вперед под поражённые крики эльфийской части зрителей.

Пока бросившиеся к раненому секунданты переворачивают его на спину и рвут рубашку, пытаясь остановить кровотечение, я, наконец, получаю возможность полюбоваться на свой пострадавший бок. Судя по всему, первое впечатление оказалось правильным и рана поверхностная. Ну и замечательно. Не переставая заинтересованно изучать полученные повреждения, молча протягиваю куда-то в сторону левую руку. В раскрытую ладонь кто-то невидимый тут же услужливо вкладывает чистый кружевной платок, которым я, ничтоже сумняшеся, начинаю вытирать окровавленное лезвие. Тем временем у Лориана на губах с каким-то сипящим хрипом лопаются кровавые пузыри, затем хрип сменяется бульканьем, по телу пробегает судорога и на этом всё заканчивается. Эльфы со скорбными лицами отходят в сторонку, не забывая бросать на меня ненавидящие взгляды, а тихо подошедший из-за спины Ринс, игравший в ходе дуэли роль наблюдателя, негромко произносит:

– Прекрасная техника владения клинком, ваше сиятельство. Признаться, не ожидал столь великолепной атаки после вашего вчерашнего заявления о неумении пользоваться шпагой.

Окатываю в ответ командира "нетопырей" скептическим взглядом. Тоже мне, ценитель нашелся.

– Я сказал, что не часто пользуюсь этим оружием. Я не говорил, что не умею.

Финальную точку в спонтанном обсуждении ставит глумливый смешок Равли у меня за спиной.

Глава XCIII

После такого сольного выступления оставаться в Иннгарде мне уже решительно незачем. Но и отбыть сразу тоже не получается. Во-первых, уехать раньше эльфов было бы политически неверно. Во-вторых, Рейнар настаивает на еще одной личной встрече. А император - человек занятой, потому выкроить время для рандеву удается только через день. Так что я продолжаю гостить во дворце, наслаждаясь комфортом и наблюдая за всем тем бардаком, который сам же и затеял.

Эльфы покинули город ночью - тайно и под конвоем императорской гвардии, чтобы не подвергнуться нападкам столичной черни. Добрые иннгарцы, ранее пребывавшие в унынии и печали, ныне расхрабрились до невозможности. И призывы развесить остроухих по стенам Староместа звучат на улицах вполне открыто. Дирк буквально на следующий день после дуэли, вернувшись с очередной своей вылазки в город, поведал, что мои хулиганские деяния уже вошли в городской фольклор. Я поначалу не поверил.

– В смысле "во всех тавернах говорят"?

– Натурально во всех! Ну в тех трёх, что я успел обойти - точно. И не только в тавернах! На улицах тоже и на Круглом рынке... Даже название своё выдумали. Иннгарская дефа... дифе... ция...

– Дефенестрация?

– Во, точно, она самая! Придумали же словечко...

– Это на эльфийском. Выбрасывание из окон значит.

– А, тогда подходит.

– Так что говорят-то?

– Так то и говорят, что остроухие, мол, совсем оборзели, а император взял и повелел их проучить. Ну а верные солдаты его величества и рады стараться - повыкидывали всех ушастых из окон дворца прямо в ров с нечистотами.