Рейнар, продолжая поглаживать бородку, отворачивается к стене, затем резко оборачивается к угрюмо нахохлившемуся канцлеру:

– Что скажешь, Эрст?

Несколько долгих секунд старик, прикрыв глаза, размышляет. Глядя со стороны, можно подумать, что он просто задремал. Император терпеливо ждёт.

– Если великий прокуратор прав, то это значительно ухудшает наше положение. Ле Трайда ведет его честолюбие, он жаждет славы и признания. На этом можно было сыграть. Но если он лишь орудие в чужих руках...

Император в ответ сокрушенно качает головой.

– Ты всюду видишь проблемы, старина. А я вот вижу новые возможности, которые открываются перед нами. Если этот выскочка ле Брен со своей остроухой пассией сумели так ловко окрутить старого вояку, то наверняка смогут и нам чем-нибудь пригодиться. Вопрос лишь в цене. В конце концов, Хассо может удовлетворить своё тщеславие и без нашей помощи, а вот Морольд...

– Вы считаете, что достигнуть с ним взаимопонимания будет проще, чем с маршалом?

Рейнар в ответ на уточняющий вопрос прокуратора неопределенно крутит в воздухе кистью правой руки.

– Кто знает? Но отчего бы не попытаться? Власть - как старое вино. Попробовав раз, уже не захочешь пить всякую кислятину. Употреблять же благородный напиток лучше в тишине и комфорте, а не таясь по углам...

– Думаете, он польстится на официальный пост в империи?

– Почему бы нет?

– Хотя бы потому, что его эльфийская супруга вряд ли воспылает тёплыми чувствами к империи.

– Учитывая нашу политику по отношению к остроухим, ее трудно в этом винить. Но кто сказал, что я собираюсь перетаскивать сюда еще и эльфийку? Ведь мы можем предложить графу ле Брену не только должность...

– Полагаете их брачный союз чисто деловым альянсом?

– А что, у вас есть другие сведения?

– Нет, ваше величество.

– Хорошо. Тогда займитесь остальными командирами наемников. Возможно, найдется еще пара интересных кандидатов, которых мы могли бы привлечь на свою сторону. А с графом Морольдом я поговорю сам.

Прокуратор отвешивает неторопливый поклон.

– Будет исполнено, ваше величество. Остальные распоряжения остаются в силе?

– Несомненно. Эрст, тебя это тоже касается. Проследи, чтобы наши военные приготовления не встречали препятствий со стороны местных властей. Реджи с Гермонтом* хоть и лихие рубаки, но опыта борьбы с чиновниками им явно не хватает, а новые полки нужны нам еще вчера...

– Муниципальные полки ландмилиции будут сформированы вовремя, государь. Что же касается очередного ордонанса о призыве под знамена реестрового дворянства...

– Знаю, знаю... граф Делвин... чтоб ему пусто было! Этот пройдоха пытается переманить наших доблестных всадников в свою объединенную армию имперских провинций.

– И у него неплохо получается...

– Ещё бы! Ведь в его армии не надо воевать. По крайней мере, пока. Впрочем, с ним мы еще разберемся. А сейчас нужно как можно скорее завершить формирование первых муниципальных полков. Если у нас будет хотя бы несколько тысяч достаточно надежной пехоты, то мы сможем быстро усиливать гарнизоны на пути наступления любой из вражеских армий, тем самым затягивая осаду, а наша конница в это время будет разрушать их коммуникации...

– К осени первые полки будут сформированы. Выставлять их в поле - бессмысленно, но обороняться на стенах они смогут.

– Замечательно. И вот еще что, Эрст... поторопи-ка графа Эйбера. К весне нам могут понадобиться его клыкастые друзья, а эта публика не слишком легка на подъём...

Великий канцлер упрямо поджал тонкие губы, сверля императора тяжелым взглядом выцветших стариковских глаз, затем морщинистые веки медленно опустились.

– Ваша воля - моими руками... государь**.

– -------------------------------------------------------------------------------------------------

* Император имеет в виду графа Реджинальда ле Бурка - командира реестровой конницы и Гермонта ле Трента - командира пешей императорской гвардии.

** Древняя формула повиновения. Представляет собой узаконенный способ выразить несогласие с полученным приказом, одновременно с готовностью в точности выполнить его. На описываемое время является явным анахронизмом, но для старика канцлера такое обращение можно счесть приемлемым.