Ортен, выпустив меня из своих медвежьих объятий и слегка отстранившись, весело скалится в ответ:

– Ну что ж, стало быть, подождём!

После чего бросает хитрый взгляд на криво ухмыляющегося Керса, как всегда трущегося где-то поблизости, но при этом умудряющегося оставаться в тени. Орк со шрамом чуть заметно пожимает плечами, как бы признавая своё поражение. Похоже, этого тролля в орочьем обличье только могила исправит, точнее, погребальный курган, ибо нутром чую, что шутка про топор - его рук дело. Готов спорить на тысячу золотых лидоров, жаль только, не с кем. Ортен тем временем, продолжая посмеиваться, всё же решает перейти к основной повестке:

– Ладно, Аргх-Ташш, о счастье наших детей у нас ещё будет время потолковать, а сейчас самое время обсудить то, ради чего мы здесь собрались. Наш друг, - тут орк бросает красноречивый взгляд на прибывшего вместе с ним Ролло, который с благочестивым видом смирно стоял чуть поодаль, успешно делая вид, что происходящее его никак не касается, - долго и весьма красноречиво убеждал меня в необходимости этой встречи.

Я, делая приглашающий жест в сторону заблаговременно разбитого шатра, позволяю себе ироничную ухмылку:

– И что же говорил наш красноречивый друг?

Ортен в ответ скалит заострённые зубы:

– Что, прежде чем обнажать оружие, истинно великим мужам стоило б обсудить вопросы войны и мира за общим столом.

Приходится понимающе покивать, не столько подтверждая слова собеседника, сколько выигрывая время, покуда высокие договаривающиеся стороны рассядутся на традиционных пуфиках и опустится матерчатый полог шатра, ограждая нас от излишне любопытных глаз и ушей.

– Ролло любит напустить туману. На самом деле всё проще. Я должен тебя предупредить.

– И о чём же?

Клыкастый выглядит заинтересованным и этим просто грех не воспользоваться. Я безразлично пожимаю плечами:

– О предательстве.

Глаза вождя опасно суживаются, после чего он быстро обменивается взглядами с Керсом. Шрам выглядит всё так же непрошибаемо, а вот сам Ортен заметно напрягается.

– Кто?

Вопрос вождя звучит отрывисто и зло, что, конечно же, не может не радовать.

– Ваши соседи с юга, все те, кто советовал напасть на людские земли.

Караг-Раш - ещё один мой старый знакомый и по совместительству лучший друг Ортен-Хаша - недоверчиво хмыкает, как бы суммируя общее впечатление орков от моего заявления. Ну что ж, я и не ждал достигнуть понимания с первого захода.

– Не веришь? Напрасно. Вспомни всё, что они тебе наплели. Люди слабы, истощены войной. Королевства передрались с империей, а затем между собой. Все оставшиеся воины ушли далеко на запад - Арленвайл и другие пограничные земли просто некому защищать. Удача сама идёт в руки тем, кто готов её взять. Так?

– И что же из этого неправда?

– Всё правда.

Я с нескрываемым удовольствием гляжу на удивлённо вытягивающиеся рожи клыкастых.

– Но не вся.

Хари орков принимают озадаченное выражение.

– Да, была большая война и многие славные воины нашли на ней свою смерть, а Арленвайл и прочие пограничные королевства остались почти беззащитными. Но сейчас у этих земель появился новый хозяин.

– И кто же он?

Вопрос Ортена звучит довольно скептично, но это как раз нормально.

– Великий вождь серых воинов. У нас он известен как Хассо ле Трайд, но вы можете звать его Ург-Дхар - Железный Пёс.

– А ты здесь по его слову?

– Да.

– И что же просил передать нам великий вождь серого воинства?

– Он предлагает тебе свою дружбу. Нам не нужна эта война. Ни нам, ни тебе.

– И что же я должен сделать взамен? Отказаться от участия в общем походе? Отступиться от своих соплеменников? Предать тех, с кем обменялся клятвами верности? А после всего этого жить тихо и счастливо, дорожа дружбой с далёким, неведомым вождём невиданного серого воинства?

В голосе Ортена слышится лёгкая ирония. Мне остаётся лишь молча покачать головой. Вопрос поставлен слишком остро, но ответить всё же нужно и желательно правильно. Я бросаю быстрый взгляд на Ролло, отстранённо сидящего в уголочке, как бы вне узкого круга участников беседы. Хм-м-м...

– У нас есть поверье. Боги по очереди правят миром, приглядывая за тем, чтобы жизнь в Илаале шла своим чередом. Все боги разные, и каждый правит по-своему, даря смертным то, чем распоряжается сам. И всё бы ничего, но раз в поколение к власти приходит Илагон-одноглазый - повелитель бедствий, смерти и разрушения. А вместе с ним на землю приходят войны, голод и мор. Затем Одноглазый возвращается в свои мрачные пределы, а остальные боги помогают смертным исправить нанесенный им вред. Так повторяется из века в век. Люди не любят Илагона, но продолжают чтить его. Потому что в жестокости Одноглазого есть своя, высшая, справедливость. Ибо век смертных, даже эльфов, весьма недолог, а значит, коротка и память. Забыв о горестях и несчастьях, люди перестали бы ценить дары прочих богов, воспринимая их как должное. Вместе с войнами и прочими бедами ушли бы не только ужас и жестокость, но и доблесть, и храбрость, и решимость сражаться за свою жизнь и свободу...