– Конечно!

Дарья Борисовна покинула комнату, а Женя, плотнее завернув в одеяло любимую, принялся собирать необходимые вещи. Им сейчас действительно будет лучше за городом, на свежем воздухе, где тихо и спокойно, где можно немного позволить себе отдохнуть. Собрав нужные вещи, он бережно принялся переодевать Катю в штаны и легкую кофту, стараясь её не разбудить. А потом, отнеся сумку в коридор, вернулся за девушкой, поднял на руки и вынес из спальни, собираясь отнести её в машину отца.

– Пап, захвати, будь добр, сумку.

Отец кивнул, поднял сумку, взял с комода ключи от квартиры и, подождав, пока вся семья выйдет, погасил свет и закрыл дверь. Если бы было вот так же просто закрыть дверь в прошлое, не пускать его в настоящее, то Иван именно так и поступил бы, сам закрыл бы дверь, только чтобы его семья никогда не знала горя.

Приехав в родительский дом, Женя первым делом уложил Катюшу в своей спальне, в которой провел все свое детство. Укрыл её, хоть и не было холодно, но Катя любила тепло, любила спать, укутанной в одеяло.

– Ммм, - простонала она, высовывая носик на свет, - мы у родителей?

Ее голос звучал буднично, словно ничего плохого не произошло, и они просто приехали к родителям отдохнуть. Женя промолчал, внимательно смотря на жену, которая выглядела сонной и очень нежной. Хоть он безумно любил её, но злость за то, что она предала, изменила, была в нем сильна, и пока парень не знал, как перебороть в себе боль.

Неожиданно её лицо изменилось, и к ней пришло осознание происходящего, потому что Катя тут же поникла и спрятала лицо в одеяло. Женя мог часами за ней наблюдать, пока она спит, но стоило ей проснуться, как злость накатила снова, и обнимать жену не было никакого желания. Жестоко? Но он хотел её раскаяния.

– Иди в душ, а после спускайся вниз. Нужно поговорить!

Глава 21

Катя на автомате приняла душ, переоделась и, собрав волосы в хвост ,тяжело вздохнула. Поняла, что нужно спуститься вниз и что-то сказать, как-то объясниться, да просто посмотреть в глаза родным. Но стоило ей выйти из спальни, как на нее тут же накатило понимание всего происходящего. А главное, накатил стыд из-за содеянного в клубе, и боль от потери дедушки. Родного и любимого, единственного кровного и любящего её человека, который больше никогда её не обнимет. Нет, она знала, что её любят Вишневские, хотя после её поступка уже не была в этом так уверена, но дедушка был для нее всем. Он заменил мать и отца...
– Катя, - позвал голос с первого этажа, и, подняв голову, девушка полными слез глазами посмотрела на Женю, стоящего у лестницы.

Как же было стыдно смотреть ему в глаза, стыдно и больно, и, не выдержав, рукой схватилась за перила и осела на пол. В груди все сжалось, мир рухнул, а из горла вырвался сдавленный стон горечи, после чего лицо обожгли горькие слезы. Душа разрывалась на части, и вдруг захотелось закричать, чтобы выплюнуть, вытолкать всю боль изнутри наружу. Чтобы всю себя очистить, и вернуть былое время – время, которое уже никогда не повторится.

Неожиданно она почувствовала, как крепкие руки подхватили её безвольное тело, и, открыв глаза, увидела, как муж понес её вниз, а после уложил на диван и отошел.

Катя продолжала беззвучно плакать, когда у её рта появился стакан с водой. Найдя в себе силы, она взяла его в руки и, медленно кивнув, поднесла к губам, делая пару глотков. Все это время Женя стоял рядом, сердито смотрел на девушку, желая встряхнуть её, чтобы она очнулась.

– Кричи, - прошептала Катя охрипшим голосом и, поставив стакан на стол, добавила: - Я заслужила.

Вишневский, тяжело вздохнув, хмыкнул и устало провел руками по волосам, а потом на миг зажмурился, собираясь с мыслями.

– Катя, почему ты думаешь, что тяжело одной тебе? – зло выплюнул он, сверля взглядом заплаканную девушку. – Отвечай!

– Я не...
– начала качать головой, пытаясь оправдаться, - я не... не... я не думаю так, - заикаясь, все же ответила она, пряча нос в ворот кофты.

– А знаешь, Катя, в чем проблема? Ты вообще ни о чем не думаешь! Замкнулась в себе, и плевать хотела на других. Тебе абсолютно неважно, что мы тоже страдаем из-за потери малыша, плевать ты хотела, что нам тяжело видеть твою боль. И особенно тебе было по*еру, что нам больно из-за твоего поведения!
– кричал Вишневский, выпуская на волю всю скопившуюся злобу. – Катя, чего тебе не хватало? Мы, может, тебя в чем- то винили, или мало любви проявляли? Да мне жить не хотелось, когда ты в больнице лежала. Но я жил и живу ради тебя! А знаешь, о чем я жалею? – спросил он, смотря в заплаканные глаза. – Я жалею, что вовремя тебя не остановил! Хотел дать тебе время, хотел, чтобы ты немного пришла в себя. Я просто хотел, чтобы тебе, черт возьми, было хо-ро-шо! Но ты выбрала другой способ, тебе понравилось гулять и тра*аться. Понравилось, да? Катя снова зарыдала, только уже в голос, от осознания своей ошибки, своей глупости. Ей захотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть с глаз мужа и снова сходить в душ. Только вот душ не смоет ту грязь, что осталась у нее внутри после содеянного. Она чувствовала себя преступником.

– Хорошо тебе так жить? Нравится подкладываться под му*аков?

– Женя, прекрати! – прикрикнула мама, проходя в гостиную. – Своими криками ты ничего не добьешься.

– Здесь, по-моему, уже вообще ничего не добьешься!

– Знаешь, что? Иди к отцу!

– Иду! – зло выплюнул он и, наклонившись к жене, добавил: - А ты подумай над своим поведением!

Дарья, зло сверкнув глазами в сторону сына, повернулась к испуганной невестке и порывисто обняла её дрожащее тело. Своими объятиями она желала успокоить плачущую девушку, хотя и понимала, что сделать это не так-то и просто. Она ни в коем случае не оправдывала поступки Кати, но и позволять Жене кричать на нее она не собиралась. Тем более, сейчас, когда девочка потеряла самого родного человека, заменившего ей всех.