А теперь вы утверждаете, что поститесь. Но я подозреваю, друг мой, что пост для вас нормальная вещь, что вы вообще не кушаете в понимании гоминидов.

Лоу, кто вы?

(И действительно ли я хочу это знать?)

Что это за неизвестная вещь, ради которой вы меня спасаете? Как долго я сохраню свою жизнь? Какова моя маленькая роль в вашем таинственном плане?

Поскольку вы отказываетесь рассказать мне о моей судьбе, вы, должно быть, думаете, что я предпочел бы смерть Хантира. А что насчет ваших одежд, пилигрим? Вы совершаете свое последнее путешествие – на этот раз, чтобы умереть в Узле. Это просто немного религиозный обман, или вы действительно собираетесь пройти через это? И какой будет ваша смерть? У вас было несколько возможностей умереть в течение последних нескольких часов, но вы отказались от них всех. Чего же вы ждете? Что остается для завершения паломничества? И когда все это закончится, я должен умереть с вами?

Он забрался на свою койку и пристегнулся, все еще размышляя. И что Хантир пытался сказать мне там о вас, умирая? Хантир знал вас, паломника, и когда он умирал, он пытался назвать вас. Хантир поднял палец и показал и попытался сказать. Но ничто распознаваемое не слетело с его губ. Таким образом, ваш секрет не раскрыт. Но, так сказать, я благодарен Хантиру. Так как Хантир, мой враг, сказал мне гораздо больше, чем вы, Лоу – мой друг. И я думаю, мой набожный компаньон, что есть одна опасность, хуже, чем Вэнг... или Хантир... или Хасард. Даже хуже, чем Оберон Дельфьери. И это – Лоу, серый паломник Риторнель. И, размышляя, таким образом, он заснул.

13. Сомнительный вход

В последний час третьего дня, когда Ксерол осторожно приближался к станции Узла при медленном торможении, Андрек случайно выглянул в иллюминатор. — Лоу, смотрите! Он возбужденно указал пальцем. — Планета. Должно быть, это Террор.

— Весьма вероятно, мой мальчик, весьма вероятно. Паломник подошел к кварцевому окну и выглянул наружу. — Так и есть.

Они, молча, наблюдали, как корабль по параболе медленно проплывал мимо большого шара. Тысячи световых буев в качестве знаков навигации вращались вокруг планеты, образуя гигантскую призрачную корону. Огни были направлены внутрь шара, омывая его экватор призрачным бледным сиянием. Андреку эта картина показалась какой-то нелепой. Ужас, дьявол с нимбом! Неважно. Завтра эти световые сигналы исчезнут навсегда.

Внезапно Андрек заметил, что Лоу наблюдает за ним. — Ну? — потребовал он.

— Ничего, мой мальчик. Ничего особенного. Просто задумался о ваших собственных чувствах. О Терроре, я имею в виду. Он кивнул на иллюминатор. — Видите это?

Андрек снова выглянул. За пределами ореола крошечный свет медленно кружил вокруг планеты. — Что это?

— Корабль подрывщиков. Завтра, они планируют активировать взрывную капсулу, которая уничтожит планету. Они ожидают только заключительного решения от арбитров.

— Ну, конечно они собираются уничтожить планету. Это требуется межгалактическим законом. Это – справедливая судьба каждой планеты, которая начинает ядерную войну. Он повернулся и жестко посмотрел на паломника. — Это – моя миссия здесь. В течение нескольких часов я появлюсь перед арбитрами, и официально буду подтверждать позицию своего правительства, что Террор должен быть уничтожен. Нет никакой иной альтернативы.

— Конечно, мой мальчик, конечно, — мягко сказал Лоу. Он приостановился и сказал задумчивым тоном: — Торжественный момент, тем не менее. Мы среди последних людей, кто видит живую Землю.

Андрек мрачно посмотрел на него. — Вы сказали - Земля!

— Да, я сказал Земля. Мы можем, по крайней мере, быть реалистичными. Это – настоящее имя, как вы хорошо знаете. Их имя для их планеты. Он пожал плечами. — Террор... Земля. Это – привилегия победителей проклясть побежденного с любым именем, которое они выбирают. Ни один сын или сама Земля теперь не живы, чтобы встать на ее защиту. И ее внукам и племянникам, включая вас, мой мальчик, на это наплевать.

И что теперь? Собирается ли Лоу, наконец, распутать паутину? Ему стало трудно дышать, но он быстро подавил чувство удушья. Но он знал, что не следует торопить паломника. Он сказал прямо: — Это – странная речь, исходящая от сторонника мира и святости.

Лоу беспечно проигнорировал его. Он продолжал, будто говоря сам с собой. — Мы приняли ее подарки тысячами способов. Мы все еще используем старые языки при случае. Он отвел взгляд от Андрека. — Слово «Аматар», например.

Андрек встрепенулся. — О чем вы? — спросил он, запинаясь.

— Оно! Оно! Я подумал, что оно достанет вас! Да, Аматар... от матери – «без матери». Аматар – тот, кто лишен матери. Но вы не интересуетесь этимологией землян. Вы здесь, чтобы уничтожить Землю и все земное.

И снова возникло мучительное чувство узнавания. Он услышал эти слова прежде. И эту речь. Далеко. Где? Когда? Лишенный матери. Это что-то значило. Он слышал это прежде. И тогда он боялся. А боится ли он теперь? Его рот пересох, а ладони стали влажными. Он схватил паломника за плечи. — Почему ее называют «без матери»? — потребовал он. — Что вы знаете о Аматар.

— Полегче, мой мальчик. Все в свое время.

В комнате настойчиво прозвучал сигнал. — Как раз сейчас, — сказал Лоу, — корабль пристыковывается к станции. У нас есть приблизительно две минуты, чтобы собраться и выйти. И давайте надеяться, что мы не столкнемся ни с кем, кого факт нашего продолжающегося существования мог бы поразить или расстроить. Итак, почему бы нам не собраться и выйти через грузовой порт.