– Я – твой отец, слышишь? Твой отец! А теперь поднимайся, живее.

Лучано рывком поднял сына на ноги и швырнул на стул.

– А что ты скажешь, если я докажу тебе, что твои так называемые друзья – те самые, которых ты, я полагаю, продолжаешь защищать, – были подкуплены, чтобы превратить Майкла Лучано в наркомана? Женщины, выпивка, травка – все было подстроено, этим людям надо было уничтожить тебя. Они понимали, что это единственный способ добраться до меня. Ну, что ты теперь думаешь? По-твоему, это не важно?

Лучано прислонился к стене и стал наблюдать за сыном, потом подошел к нему и потрепал по плечу:

– Я хочу, чтобы ты вспомнил все от начала до конца. Я должен знать, кто это сделал, Майкл.

Майкл с трудом припомнил тот вечер, когда впервые попробовал с друзьями героин в итальянском ресторанчике. В его памяти обнаружились глубокие провалы, недели и месяцы слились в одну кошмарную ночь грязного дебоша. Однако несколько имен он назвал, и каждое из них отец повторил вслух, чтобы как следует запомнить. То имя, которое Лучано хотел услышать больше всего – Пол Каролла, – не прозвучало.

– Даю слово, я найду тех, кто сделал это с тобой. – Он поцеловал и крепко обнял сына. – Я отомщу за тебя. А теперь умойся, переоденься, и поедем к маме. Но не вздумай обмолвиться, о чем мы с тобой здесь говорили, ни ей, ни братьям…

Лучано сидел в машине вместе с Каллеа и ждал Майкла. Он казался уставшим и нарочно надел темные очки, чтобы спрятать глаза.

– Чего бы это ни стоило, мы должны найти Ленни Каватайо. Остальные из ресторана, они могут рассказать что-нибудь полезное, а могут и нет. В любом случае убрать всех. Они в деле замешаны, этого достаточно. Позаботься о том, чтобы Энди Гелхорн исчез первым. Я был чересчур снисходителен. Возможно, даже излишне благороден непростительно долго, мой друг.

Каллеа почувствовал запах опасности и огорчился. Мечта босса о справедливости и законе рассеялась как дым.

Грациелла созывала сыновей к обеду, когда в столовую вошел Лучано с радостной улыбкой на лице.

– Прекрасно, я как раз вовремя. – Он сел за стол и подозвал слугу. – Поставь еще один прибор. Сегодня мы снова все вместе.

Грациелла крикнула в окно, чтобы Альфредо, который, по своему обыкновению, возился в саду с мотоциклом, шел обедать. Константино привел младшего, Фредерико, и заговорщицки улыбнулся отцу. Со своего обычного места во главе стола Лучано обратился к жене:

– Мама, пойди и приведи этого дрянного мальчишку за шиворот. А то он застрял там со своим приятелем.

Грациелла всплеснула руками и снова направилась к окну.

– Альфредо, я в третий раз спрашиваю, ты собираешься обедать?..

Под окном с букетом цветов стоял Майкл. Грациелла выбежала на улицу и кинулась к сыну. Разбросав цветы, она стала целовать и обнимать его, а затем расплакалась от счастья. Наконец они вернулись в дом рука об руку и сели за стол. Майкл занял свое обычное место возле матери, которая прочитала перед обедом короткую молитву.

Казалось, все забыли о том, каким был их последний обед. Все пребывали в великолепном настроении, шутили и смеялись. Майкл загорел, окреп и ел с аппетитом. Мать подшучивала над его длинными волосами, которые делали его похожим на американского хиппи, но радовалась тому, что снова видит его таким, как прежде.

Она подумала о том, что Майкл все же отличается от братьев фигурой, ростом и прекрасными внешними данными. По сравнению с ним остальные мальчики казались мелкими и слишком смуглыми. Заразительный смех старшего брата заставил младших избавиться от стеснения.

Грациелла не спускала с Майкла восхищенных глаз, потом сжала руку мужа в своей и прошептала:

– Ты обещал мне, что он вернется, и он вернулся. Как будто всегда был здесь, с нами… Я люблю тебя, я так тебя люблю…

Майкл лежал на кровати в своей комнате, заложив руки за голову. Дома ему было спокойно, он чувствовал себя защищенным, как ребенок в материнской утробе. Майкл плотнее завернулся в простыню и стал вспоминать события прошедшего года. Все было в каком-то тумане, он не мог точно сказать, когда, где и с кем спал… и вдруг отчетливо вспомнил Софию. Он закрыл глаза и вызвал в памяти ее лицо, вспомнил их по-детски трогательную близость ночью во фруктовом саду и свои пустые обещания. Он вспомнил медальон на золотой цепочке и то, как она нашла его после того, как он выбросил его из машины. Он обещал ей писать – и не писал, обещал вернуться – и не вернулся… И чем больше он думал о Софии, тем сильнее ему хотелось узнать, что с ней, ждала ли она его. Он заснул с мыслью об этой девушке и проснулся с той же мыслью.

На следующее утро Майкл почти изменил свое решение и захотел остаться дома, но отец, который вызвал его к себе в кабинет, даже слушать об этом не стал. Дон Лучано хотел, чтобы сын полностью обрел уверенность в себе, и поэтому предложил ему взять с собой книги, позаниматься в ближайшие несколько недель и подумать об экзаменах в какой-нибудь другой колледж. Предложение отца показалось Майклу разумным, и он согласился; в конце концов, он сам попросил об отсрочке.

Перед отъездом Майкл выразил желание встретиться со старыми приятелями, просто поговорить, выпить кофе. Лучано покачал головой и сказал, что будет лучше, если он отправится прямиком в горы. Майкл решил, что отец не доверяет ему, и вспыхнул от досады.