Лански начал нетерпеливо постукивать карандашом по столу. Ему надоела похвальба Кароллы, и он прервал его, прося перейти к делу, потому что повестка дня еще была далеко не исчерпана.

Каролла поднял свои пухлые руки и извинился, затем обвел сидящих за столом доверительным взглядом.

– Я сообщил вам все эти детали, чтобы показать: моя семья живет не только за счет отчисляемых процентов. Я клянусь, у меня есть возможность принести Организации огромную пользу и деньги, которые позволят ей стать еще более могущественной и процветающей. И вторая причина, по которой я подробно рассказал вам о своей деятельности: я хочу стать преемником отца после его смерти и прошу одобрения Синдиката.

Мейер снова остановил его жестом, выразительно постучав ногтем по циферблату своих часов. Каролла обратился к Роберто Лучано:

– Мой друг, присутствующий здесь, принял из моих рук дело, когда я покинул Сицилию и занялся другим. Он преуспел и даже купил землю, построил на ней заводы. И теперь экспортирует апельсиновый сок, оливковое масло и фрукты.

Каролла встревожился, едва Лански сообщил о том, что получил от его отца послание. Старик догадывался о планах сына и сделал еще одну попытку поставить его на место. Роберто выпрямился в кресле и напрягся, когда Пол продолжил:

– Во время своего пребывания на Сицилии я несколько раз ездил в Танжер и менял лиры на доллары. Это очень прибыльное дело, но вместе с ним открываются и другие возможности. Я планирую поставить на широкую ногу импорт «дури». Это можно делать через Сицилию прямиком в Нью-Йорк, используя заводы Роберто Лучано как прикрытие. Я гарантирую многомиллионную прибыль, и у меня уже все схвачено.

Все присутствующие устремили взоры на Сальваторе Луканиа и выжидающе замолчали. Он стукнул ладонью по столу и откинулся в кресле. Каролла нервно облизнул пересохшие губы, его маленькие крысиные глазки бегали по сторонам. Одни всерьез задумались, чувствуя, что он говорит правду, и завистливо косились на него. Другие, что уже занимались торговлей наркотиками, размышляли над тем, не станет ли его бизнес угрозой для их благополучия. Атмосфера накалилась до предела.

Казалось, прошла вечность, прежде чем Сальваторе медленно поднялся. Ему не пришлось даже повышать голос, потому что все ловили каждое слово, слетавшее с его уст.

– Я всегда прямо заявлял, что не люблю связываться с наркотиками. Но я не стану никому навязывать свое мнение. Давайте обратимся к цифрам, которые мы обсуждали сегодня. Оцените прибыль Организации и свою собственную. Признайтесь честно: когда наши доходы были лучше? А вам нужно все больше и больше, как свиньям, которые по уши залезают в кормушку. Наркотики – тухлое дело… Возможно, юному мистеру Каролле следовало поговорить с отцом, прежде чем посвящать нас в детали своей карьеры и планы на будущее. Другой вопрос, что Джозеф Каролла согласился бы со мной. У нас и без того есть прекрасно отлаженное предприятие, которое дает колоссальную прибыль. Зачем подвергать себя риску из-за наркотиков? У федералов на них чутье, да и с Интерполом шутки плохи… Поймите, война закончилась, и теперь торговля начнет процветать, люди станут богатеть, и им надо будет куда-то девать деньги. А что им нужно? Они хотят играть в рулетку – пожалуйста, это мы им предоставим. Хотят залиться виски – и это у нас есть. Мы пускаем прибыль в оборот, и деньги делают деньги. У нас в руках политики и полиция, но, помяните мое слово, если мы всерьез свяжемся с наркотиками, то потеряем все, потому что эти люди отвернутся от нас и восстанут против. Поэтому я обращаюсь с просьбой ко всем присутствующим забаллотировать предложение Пола Кароллы.

Наступила полная тишина. Он огляделся и понял, что большинство с ним не согласно: они слишком жадны до денег, им нужно еще и еще. Сальваторе пожал плечами, сознавая, что проиграл.

– Если вы собираетесь проголосовать за наркотики, знайте, что голосуете против меня. Я вынужден буду уйти. Ни я сам, ни моя семья не будем заниматься наркотиками. Мистер Каролла выбрал подходящее время для внесения своего предложения и хорошо изучил наши дела. И все же подумайте как следует, прежде чем согласиться с тем, что отверг бы его отец, старый Джозеф Каролла.

Заседание было отложено до утра. Роберто вернулся в номер и едва успел закрыть за собой дверь, как зазвонил телефон. Он получил приглашение от Мейера Лански и Сальваторе Луканиа на стаканчик виски перед сном. Это была большая честь.

Роберто поразило элегантное убранство пентхауса. Его усадили в кресло, предложили выпивку и сигару и сообщили, что Джозеф Каролла при смерти. Незадолго до того, как с ним случился удар, он назвал Роберто своим преемником в качестве главы семьи.

Никто никогда не считал делом предрешенным то, что Пол займет место отца. Кандидатура дона всегда обсуждалась и подлежала утверждению на совете Организации. Им становился наиболее опытный член семьи, который пользовался авторитетом и доверием.

Сначала Джозеф Каролла хотел, чтобы сын занял его место, но за последний год он изменил это мнение. Оказалось, что, несмотря на всю свою браваду во время последнего визита к Роберто, старик в глубине души понимал, что с ним его связывают узы гораздо более тесные, чем с сыном. Роберто давно слышал о том, что Пол понемногу торгует наркотиками. Во время войны он даже летал в Стамбул, чтобы заключить там сделки. Партии сырья доставлялись морем в Милан, где проходили очистку на подпольных заводах.

Каролла-младший был полностью занят делами и не скупился, оплачивая итальянским пилотам рейсы в Африку, где передерживал товар, когда в Роммеле становилось опасно. Он чуть с ума не сошел от ярости, когда узнал, что американцы вошли в Северную Африку, поскольку это ставило под угрозу существование отлаженного маршрута. Казалось, Пола не интересовало в жизни ничего, кроме денег. Даже судьба родного отца.

Организация единогласно проголосовала за то, что после смерти Джозефа Кароллы его место займет Роберто Лучано. Боссов поразили его жизнестойкость, умение наладить деловые связи и уберечь свои предприятия от разрушающего влияния кризиса. Военные награды также говорили в его пользу. Однако решение Организации, чрезвычайно лестное для него, ставило крест на его решении выйти из дела. С этой минуты он становился полноправным доном, одним из самых молодых в Синдикате, но его не покидали тревожные предчувствия. И прежде всего потому, что он нажил себе смертельного врага в лице Пола Кароллы.