В нескольких палубах внизу в твиндеке сейчас стойко переносила качку принайтованная по-штормовому техника. Только натягивавшиеся периодически в струну цепи креплений показывали, как трудно ей дается сохранять эту неподвижность. Не дай бог, если многотонная громада в шторм сорвется с цепей и превратится в гигантский таран… Впрочем, к креплению техники на десантных кораблях российского флота всегда относились с особой тщательностью.

В шторм для корабля главное – не потерять ход. Неудачника волны почти сразу разворачивают лагом (т. е. бортом к волне) и начинают методично уничтожать. Волны и ветер ломают дерево, рвут металл, крушат переборки и шпангоуты, ледяная вода врывается во внутренние помещения. Тут уж впору врубать радио и передавать печально знаменитый «Мэйдэй!»

…В ходовой рубке валяло так, что впору было привязываться. Рулевой Пошевеля, расставив ноги на ширину плеч, расклинился в своем пенале, пытаясь удержаться вертикально. Но внезапными кренами корабля его все равно время от времени уносило вбок. Спасал лишь штурвал, в который Пошевеля вцепился до побелевших костяшек. Сигнальщика Шубин давно убрал с крыши мостика, чтобы ненароком не потерять. Внезапно на ГКП открылась металлическая дверь. Ее начало так немилосердно лупить в переборку, что, казалось, она прошибет весь корабль.

Каждый шторм пожинает на кораблях свою жатву. Как бы ни готовил свою каюту ее обитатель к удару стихии, все напрасно. В шторм каюты представляют жалкое зрелище. По закону подлости обязательно мгновенно ослабляются все защелки на шкафчиках и рундуках, они разом открываются, и содержимое летит вниз. На палубу валится все, что было не закреплено, а что-то обязательно забывают закрепить. Вот и сейчас в каюте у помощника из шкафов вылетели центнеры журналов, инструкций и наставлений, каких-то гроссбухов и бланков. В кают-компании ездила по столу и валилась посуда, вестовой «на карачках» ловил ее по всей палубе. Но труднее всех пришлось коку и его помощнику. Вдвоем они еле удерживали свои лагуны и кандейки на плитах, чтоб те не съехали. Получалось плохо, горячее варево выплескивалось из-под крышек, шипело на раскаленном металле, обдавая коков паром. В довершение ко всему в одной плите что-то замкнуло, и она задымила. Пришлось вызывать электрика. Тот кое-как дополз до камбуза, но о ремонте не могло быть и речи. Плиту просто обесточили, чтобы хотя бы не дымила.

«Кострома» в очередной раз стремительно валится на борт и медленно, слишком медленно, скрипя всем своим шпангоутным скелетом, возвращается на ровный киль, чтобы почти сразу повалиться в другую сторону – и так же трудно, со скрипом и стоном, снова выпрямиться.

Что касается машины, там тоже не сахар – жарко и чадно, отчего тошнота подкатывается к горлу еще быстрее, чем наверху. На посеревших лицах мотористов большие капли пота, все тяжело дышат, сглатывают горькую тошнотную слюну. В проходе закреплено ведро – кому невмоготу, блюют туда, в остальном же все при деле, как и обычно.

По кораблю мечется лишь неутомимый снабженец Вовик Бочаров с вязанками вяленой воблы, которую раздает всем желающим. Следом за ним на карачках пробирается баталер с сухарями. Для кого-то вобла – лучшее средство от укачивания, для кого-то сухари. Вручая рыбу, Бочаров сам себя подхваливал:

– Вот он добрый какой, старший лейтенант Бочаров, кто о вас еще позаботится!

В ответ ему были только благодарные взгляды. На слова ни у кого уже не осталось сил…

Качавшемуся в командирском кресле в ходовой Шубину вдруг вспомнился отец, рассказывавший о том, как однажды в Индийском океане их корабль попал в «глаз тайфуна».

Вообще в последнее время он часто вспоминал уже ушедшего из жизни отца, его советы. Вспоминал то, что с Сирией морская династия Шубиных связана уже давным-давно.

ОКТЯБРЬ 1982 ГОДА. МОСКВА,

БОЛЬШОЙ КОЗЛОВСКИЙ ПЕРЕУЛОК

…В конце октября 1982 года капитан 1-го ранга Михаил Шубин был неожиданно вызван в Москву. Все его попытки узнать о причинах вызова ни к чему не привели, и на станцию метро «Лермонтовская», где располагался Главный штаб ВМФ, он прибыл в полном неведении. На КПП его уже встречал офицер отдела военно-технического сотрудничества.

– Через десять минут вас примет начальник Главного штаба ВМФ адмирал флота Сергеев! – сказал он. – Прибавьте шагу, опаздывать нельзя.

Адмирал флота Сергеев, невысокий грузный дядька с тяжелым лицом и мешками под глазами, встречая Шубина, вышел из-за стола и обменялся рукопожатием. Большие начальники так поступали нечасто, и Шубин сразу проникся к адмиралу уважением.

– Сразу о деле! – сказал Сергеев, жестом пригласив его садиться на стул у совещательного стола. – Сегодня в мире возник новый очаг «пожара»: на Ближнем Востоке вот-вот разразится очередная арабо-израильская война. В ее орбиту уже втянуты Египет, Сирия, Ирак и Иордания с Ливаном. В этих условиях руководство Сирии попросило нас прислать им военных советников, как говорится, «для поддержания штанов». Командование ВМФ считает, что вы, по своим знаниям и опыту службы, подходите для выполнения данной задачи. Готовы?

– Так точно, товарищ адмирал флота! – встал со своего места Шубин.

– Садитесь! – нетерпеливо махнул рукой Сергеев. – Вы назначаетесь на должность старшего военного советника командующего сирийским флотом. Конечный пункт назначения – Латакия. Кстати, что вы знаете о Сирии?

Шубин напрягся, боясь опозориться:

– Ну, Сирия – страна с древней культурой. Она прошла многовековой путь развития и становления до обретения независимости, – взгляд Шубина упал на огромную карту Мирового океана, занимавшую всю стену в адмиральском кабинете. – Сирия имеет выход к Средиземному морю, граничит с Турцией и Ливаном. Имеет три морских порта: Латания, Баниас и Тартус, – он на мгновение запнулся. – Большинство сирийцев – мусульмане, но есть и христиане.