– Да. Репортер. – в голосе женщины, мужчина уловил странную, но явную тревогу.

– Что-то меняется? – осторожно поинтересовался Фора.

– Многое. – односложно ответила подруга и лживо задорно подмигнула.
– В мастерской спроси еще раз. А пока, расскажи мне о Хельге.

– Я больше не поддерживаю с ней отношения. – Фора проигнорировал безапелляционное заявление о посещении посторонним его мастерской, так как за многие годы привык к сумасбродности подруги.

– Ой – ой! Значит, скоро тебя вызовут в центральный комитет Управления Семьи. – Мейро рассмеялась.

– Да. Встреча назначена на понедельник. – пожал плечами мужчина.

– Может ты еще успеешь восстановить связь или соединиться с новой подругой? – весело подтрунивала над другом женщина, разглядывая вошедшую в зал пару. – Вот посмотри. Будешь как они. С сияющим трилистником на груди. Подающий надежды и славный человек. Тебя повысят в ранге и через пять, шесть лет ты получишь почетный статус саммус виро! – женщина помпезно подняла стакан в воздух. Фора вынуждено улыбнулся и подержал стакан в воздухе не став пить за то, к чему не был готов.

– Нет, Мейро. Я не могу. Тем более сейчас. Мне нужно работать и воплотить то, что в моей голове. Иначе. – мужчина вяло вздохнул. – Мне сложно поддерживать желание оставаться в строю. Ты понимаешь?

– Абсолютно! – немедля выпалила красивая женщина, вытаскивая соломинку из пустого стакана. – Я совершенно понимаю тебя. Ты же знаешь. Я не могу, а может не хочу обрести партнера для законного соединения. Думаешь, зачем я выбрала профессию репортер? – женщина ослепительно улыбнулась, скрывая в глубоких глазах профессионально завуалированную печаль. – Нам разрешено в течении трех лет ни с кем не соединяться. При этом, не посещая каждые полгода этот нудный комитет УС… Свободные отношения или их полное отсутствие – плевать! Я же репортер. – женщина снова улыбнулась. На их столах оказались контейнеры с капсулами. – Что ты заказал? Мне захотелось хардфискур. Сто лет не ела сушенную треску. А еще древнее, не пила темный имбирный эль. Ммм…Как тебе?

– Не плохо. – Фора искренне рассмеялся, вспоминая последнюю их встречу, когда подруга выпила тройную капсулу эля. – У меня немного по изысканнее будет. – мужчина слегка смутился. – Кайстур хвалюр с соусом и двойным бреннивином. Может, ты тоже хочешь кайстур? Взять тебе? Или может кейстур хакарль? Что насчет акульего мяса? Все что хочешь! – засуетился Фора, но женщина взяла его за руку.

– Нет, спасибо. Правда, я не хочу. Мне от китового мяса дурно. К акулам я по особенному отношусь. Так, что. Нет. Спасибо. Особенно китовое мясо…Понимаешь. Оно…Тяжелое для меня.

– Уверена?

– Более чем. Но вот креветки мы с собой возьмем обязательно!!! – Мейро весело отправила капсулы в рот запив водой и оба собеседника погрузились в обоюдное молчание на некоторое время. Правда женщина в эйфории пробыла чуть больше Форы, возможно эль и правда, был для нее крепковат.

– Отлично себя чувствую! – внезапно сказала Мейро, так неожиданно и громко, что испугала не только друга, но и обратила на себя внимание рядом сидящих посетителей. – Ну, что? Пошли! Я готова смотреть картины! – неуверенным, но стремительным движением, женщина поднялась изо стола.

– Хорошо. – Фора замешкался и поднялся за ней.

– Креветки закажем по пути!

Мейро с интересом обошла квартиру друга. Войдя в мастерскую, женщина витиевато присвистнула.

– Ого! Я думала у тебя квартира поменьше будет.

– Я попросил комитет расширить пространство. Когда предоставил первичные отчеты, они согласились.

– Итак… Показывай, мастер! – Мейро походкой лыжника скользила к накрытому полотну. – А это еще, что? – указывая на расчерченные на полу линии и темно зеленые круги в них, спросила женщина.

– Это зоны. Это точки с которых нужно смотреть на картину. Так надо. Сейчас ты поймешь. – Фора заметно волновался. Он суетливым, но осторожным движением подвел подругу к первому кругу и оставил ее стоять там прямо напротив скрытой от глаз картины. – Стой пока здесь. Я сейчас объясню. – художник настроил освещение. – Моя первая выставка…Мой первый цикл картин, я хочу назвать «Кварта Изогелии». А уже вторую, если получится. Думаю, что должно получиться. Я бы назвал «Сияние Квинты»…- Фора умолк и тяжело дышал, глядя на молчаливый чехол, сквозь блондинистый волос подруги.

– Ого…Но. Это музыкальные термины?

– Да. Но сейчас ты все поймешь. Я покажу. Только пожалуйста…Знаю, ты не любительница правил. Потерпи совсем чуть-чуть мои наставления. – на это замечание женщина нарочито серьезно кивнула.

– Конечно, друг!!! Я все сделаю, как ты скажешь! Прости, - все еще заливаясь смехом и стыдливой краской, продолжала женщина, - Я и представить себе не могла, что так несносна!

– Это не так. Ты…Ты хорошая. Просто очень, - Фора улыбнулся, - свободолюбивая…Итак начнем. – Художник бережно обнял подругу за руки, стоя сзади, он не громко начал ввод в свое творчество. – Сейчас ты стоишь на первой фазе. Точка, с которой можно смотреть на картину. Однако, если ты не являешься ценителем абстрактной мазни, тебе это не понравится. – Мужчина властно сдернул чехол, за которым была спрятана его первая работа. – Перед тобой первая картина из сборника « Кварта Изогелии», ее название, пока рабочее …«Жизнь». Просто смотри... Если будет желание. Озвучь свои ощущения…- Фора отошел в сторону и спросил, - Итак, что ты видишь?