***

Я нахожу его не сразу: усевшись на грязные обшарпанные ступеньки, ведущие на чердак, Федя спешно утирает глаза рукавом, смущаясь, что я застала его в минуту слабости. Мужчины имеют на это право, поэтому делаю вид, что не заметила, как покраснели белки, и как поблескивает от влаги его правая щека. Подхожу, обнимая широкие плечи Самсонова, и глажу короткие волосы, грубые, и немного растрепанные оттого, что он постоянно запускает в них пальцы.

— Так будет всегда, Волкова. Она не успокоится.

— Наверное, — соглашаюсь, отстранившись, и теперь толкаю его бедром, вынуждая подвинуться. — Мы с тобой всегда знали, что ее не остановить…

— Да, но не в такой ситуации. Это же непросто посиделки с друзьями, это свадьба! Я столько сил вложил… Не хочу набивать себе цену, ведь это нормально, когда мужик к чему-то стремится, но последний год был для меня адским. Я брался за любую подработку, лишь бы купить ей чертово платье, не хуже, чем у ее знакомой, фотографу отдал столько, сколько сам не зарабатываю за месяц! Ради чего все это? Чтобы за неделю до загса, спустить все в унитаз? И этот ее ресторан? Думаешь, она смотрит на ценники? Я простой менеджер, Лиз.

— Федь, — глажу его по руке, робко улыбнувшись, — а вдруг у нее получится? Откажется сейчас и никогда не сможет тебя простить, что упустила такую возможность.

Не знаю, зачем говорю это, все больше убеждаясь, что даже для себя не могу обелить Петрову — она не имела права так поступать с Самсоновым. После всего, что он для нее сделал, низко и подло платить за любовь предательством…

— Ты всегда ее защищаешь. Только когда-нибудь она и через тебя переступит. Ради денег, славы — неважно, раздавит и глазом не моргнет. Набери потом, поделись, как быстро смогла оправдать это ее мечтой, — выдает горько, сплевывая себе под ноги, и натягивает капюшон, пряча от меня свои мысли, так хорошо читаемые во взгляде…

Его слова оказались пророческими. Повисли над моей головой, угрожая в любой момент придавить тяжестью брошенного сгоряча предсказания, и потом еще не раз врывались в мои мысли, отравляя своим ядом душу. Он ее принял, как делал это всегда, не в силах противостоять своим чувствам, но так и не смог до конца простить. Возможно, одержи она победу в том телевизионном конкурсе, такая жертва была бы оправданной, но Таня продержалась лишь три недели. Вернулась, сломленная кем-то более талантливым, и в сотый раз за свою жизнь дала клятву прекратить свой путь на большую сцену. Свадьбу перенесли на декабрь, но уже в ноябре Федя собрал свои сумки и съехал к другу, утратив нечто важное, без чего ни одни отношения не смогут существовать — он больше не доверял ей. Ждал очередного удара в спину и в конечном итоге устал от этого напряжения.

— Я познакомила их лишь на свадьбе, и если вы хотите спросить, понравились ли они друг другу, отвечу сразу — скорее нет, чем да. Игорь занятой человек, так что нам редко удавалось собираться с друзьями, а если это и случалось, они не перекидывались и парой фраз.

— Хорошо. Вернемся к разговору о Громове… Итак, что вы испытали, когда он вручил вам кольцо?

— Счастье, — вздыхаю, наконец, получив разрешение продолжить свой рассказ…

Игорь

Если Яна была моим знойным летом, яркой осенью, кружащей голову буйством красок, и морозной зимой, сковавшей сердце ледяной коркой, то Лиза вдохнула в меня жизнь. Подобно весне, что ненавязчиво пробуждает ото сна серую землю, она вновь заставила меня улыбаться, неведомым образом вытянув из болота, которое грозилось поглотить меня целиком. Заставляла меня позабыть обо всем на свете и манила к себе, подкупая щедрыми ласками и неиссякаемыми запасами теплоты.

Ей мало что нужно было взамен: я не настолько глуп, чтобы не понимать, отчего ее взгляд сияет, подобно блеску далеких звезд на чернеющем полотне ночного неба, освещая ее лицо особенным светом. Мне это было знакомо. Она уже так смотрела на меня однажды, шепча о любви, которая в то время пришлась совершенно не к месту, но теперь это вовсе меня не пугало. Напротив, заставляло тянуться к этому источнику безграничных чувств.

Нас связывали ночи, непохожие на те, что я проводил в объятиях Яны, немного ванильные и слегка утомляющие многочисленными поцелуями, но уже ставшие неотъемлемой частью моей жизни. Скупое, дурацкое слово «привычка», которым так часто люди объясняют свое нежелание рвать отношения, теперь стало знакомо мне не понаслышке. Она вросла в меня, пустив корни в душе, но так и не затронув сердца, подкупила своими руками, жадными до касаний, обездвижила нежностью, от которой добровольно откажется только дурак.

— Что-то ты невесел, — пропуская в свою квартиру лучшего друга, с порога вручившего мне бутылку виски, терпеливо жду, облокотившись о косяк, когда он расправится с ботинками. — На часы смотрел?

Слава заметно напрягается, выпрямляясь в полный рост, наконец, одолев летние туфли, и подозрительно поглядывает мне за спину, где сквозь дверной проем просматривается гостиная. Растерянно трет затылок, кажется, впервые глянув на часы, стрелки которых давно перевалили за полночь, и интересуется слегка охрипшим голосом: