Женщина-андроид, утратив все внешние видеосенсоры, пыталась подняться. Раздался сухой звук выстрела. Пуля раздробила шарнир коленного сустава, вновь швырнув Клео на песок. Следующий выстрел перебил другую ногу.

Олег, казалось, услышал, как натужно завывает поврежденный сервопривод – ослепшая и практически обездвиженная Клеопатра подергивалась на песке, пытаясь дотянуться до лежавшего в трех шагах «гладиуса».

На мгновение Тумановский даже забыл разламывающей боли в бедре – отчаяние и какая-то обида на злодейку-судьбу затопили сознание. Он захрипел, приподнявшись на локте и отыскивая взглядом автомат. «Гладиус» лежал в двух шагах – стоит лишь протянуть руку.

– Я бы этого не делал, Тумановский, - голос раздался совсем рядом.

Олег обернулся.

Фигура в военном скафандре, с импульсной винтовкой наперевес стояла в десяти шагах. Она словно внезапно соткалась из воздуха. «Хамелеон» - мимикрирующее покрытие скафандра – переливалось большими пятнами, меняя окраску. От этого казалось, что поверхность скафандра шевелиться, меняя очертания.

– Ты доставил мне много хлопот, - сказал Зеленин, подходя ближе. – Честно скажу, не ожидал такой прыти.

Полковник остановился в двух шагах, рассматривая Тумановского. Олег не смог различить его лица за пластиной светофильтра гермошлема, но ему показалось, что Зеленин усмехнулся, заметив разводы застывшего герметика.

В двадцати шагах правее раздался шорох. Еще одна фигура в скафандре с мимикрирующим покрытием появилась из-за покореженной металлической конструкции.

Держа винтовку наготове, Самойлов подошел к Клео. Женщина-андроид повернулась на звук. Мутный физиологический раствор натёк большой лужей; сквозь пробитый скафандр виднелись перебитые торсионы и развороченная пулями пеноплоть. Аудиосенсоры, оставшиеся невредимыми, теперь были единственными устройствами, что связывали ее с внешним миром.

Самойлов шагнул ближе, и, приставив ствол винтовки к животу Клео, короткой очередью перебил сервомоторный узел.

Грохот выстрела показался Олегу через чур громким. Клеопатра вздрогнула и с затухающим воем обесточенных сервомоторов замерла на песке неподвижным манекеном.

– Пора ставить точку в этой затянувшейся истории, не находишь? – сказал Зеленин. Он тоже наблюдал картину кибернетической смерти андроида, и, видимо, нашел ее вполне удовлетворительной. В его голосе прозвучало торжество.

Не дождавшись ответа, полковник повернулся к напарнику. Достав из кармана скафандра мягкую сумку из бронеткани, он кинул ее Самойлову.

– Ты знаешь, что делать.

Часть 2. Глава 14

Сэм аккуратно отложил винтовку, вытащил из набедренной кобуры широкий десантный нож и склонился над андроидом.

Олег отвернулся, наблюдать предстоящую картину сил не было. Сознание стало пустым и гулким. Окружающий мир вызывал устойчивое чувство отторжения, вплоть до тошноты.

– Я буду краток, - произнес Зеленин.- Что это?

Он ткнул стволом винтовки в бронированные ворота в двадцати метрах.

Тумановский не ответил. Лежа на спине, он смотрел в темнеющие небеса, где клубились серые, кислотные облака. В голове шумело, во рту чувствовался противный металлический привкус – видимо, ядовитая атмосфера все-таки успела попасть в кровь.

– Я, конечно, могу все узнать у твоей электронной подружки, - с усмешкой, продолжил Зеленин. – И я это обязательно сделаю. Но, почему-то, хочется услышать твой рассказ. Живой разговор, так сказать.

Молчание Тумановского разозлило полковника. Победа, давшаяся слишком большой ценой, не давала обычного чувства удовлетворения и превосходства – словно вкусное, но испорченное блюдо.

– Упрямство – достоинство ослов, - процедил он сквозь зубы. – Я прострелю тебе здоровую ногу и оставлю умирать. Уж поверь, смерть будет долгой! Ну, а пока… Небольшой стимул для разговора.

Зеленин ударил носком ботинка по перетянутой жгутом-турникетом ноге, целясь непосредственно в рану.

Олег захрипел, с трудом сдерживая рвущийся наружу крик.

– Мне повторить вопрос или еще освежить тебе память?
– произнес он.- Знаешь, поначалу все упрямые. До определенного момента.

Тумановский плохо понимал, что говорил Зеленин. Сознание балансировало на краю темного омута беспамятства и полной боли реальности.

Гудение открывающихся гермоворот заставило обоих синхронно повернуться.

Внутри переходного тамбура появился высокий силуэт «Рекрута». Вспыхнувший под потолком проблесковый маяк окрасил пространство прерывистым, тревожным светом, отчего фигура андроида показалась особенно зловещей.