Но теперь Сила молчала — и Вейдер не мог вернуть всю полноту своих способностей ситха.

Учитель, Владыка Палпатин молчал тоже — и Вейдеру никак не удавалось восстановить душевное... пусть не равновесие. Хотя бы просто видение дальнейшего пути. Теперь делать выбор приходилось так, как делают его обычные разумные — пользуясь разумом.

Приходилось думать.

Думать было тяжело.

Думать было страшно.

...Как же это страшно — думать. Насколько проще, надёжней, убедительней пути Силы — они есть всегда, надо лишь выбрать подходящий. А если ты не сразу разглядишь верный путь — рядом обязательно окажется некто, готовый подсказать тебе решение.

Так было, так есть, так будет всегда — на Татуине, в Ордене, среди ситхов... и на Земле.

Существование Силы, — высшей Силы, способной решать за тебя, — необходимо. Всем, не только джедаям. Даже те разумные, в чьей крови слишком мало мидихлорианов, нуждаются в Силе и полагаются на неё — просто менее сознательно и эффективно. Те же, кому повезло больше, идут по пути Предназначения.

Чёрная перчатка протеза вздёрнулась к поясу, пальцы сомкнулись на рукояти светового меча. Так крепко, что, казалось, элегантное оружие хрустнет под напором.

Штурмовики не шелохнулись: их властитель гневался — но разве не именно его гнев и есть главное оружие Империи?.. Кроме того, Вейдер гневался всегда; окружающие со временем привыкали.

Нет, подумал Тёмный владыка, разжимая ладонь. Предназначение не сводится к обладанию мечом. Все пути в Силе предопределены — неужели на этом его ожидает конец истории?..

Нет.

Что для Силы пространства и времена?.. Пути в ней суть не просчитанная транспортная магистраль, но, скорее, роща разветвлённых дорог — расходящихся, сходящихся, тесно переплетённых...

Вейдер всё чаще задумывался о причинах диверсии: чей путь в Силе привёл «Палач» к катастрофе? Флаг-капитан протокола Банну, опираясь на уцелевшие записи, составил подробный, — даже слишком подробный, — отчёт о диверсии. К сожалению, документ оставил больше вопросов, чем дал ответов. Как получилось, что в момент первого, пробного отхода от стапелей сильнейший линкор Империи оказался укомплектован техниками-нелюдьми и полугодными дроидами.

Как вышло, что урезанный офицерский корпус «Палача» оказался уничтожен практически в полном составе, хотя штатное расписание однозначно воспрещает «складывать все ганза в общий контейнер». Почему пусты ЗИП-комплексы и погреба энергокристаллов... впрочем, традиционные игрища с материальным обеспечением давно перестали удивлять Вейдера: размахом коррупции в адмиралтействах Империя превосходила даже прежнюю Республику. Казалось, хотя бы флот, — гордость и опора престола, — должен удостоиться менее хищнического отношения... увы: флотские проявляли «элитарные» качества и в воровстве.

Иногда Владыка ситх думал, что основным, определяющим свойством всякой элиты является ничто иное как степень её коррумпированности. Кулаки Вейдера сжимались, когда он представлял, как страшно покарает зарвавшихся Имперских снабженцев. Возможно, казнь адмирала Крифа была, — не ошибкой, о нет! казни не бывают напрасными, — преждевременной: следовало тщательно допросить его о событиях, предшествовавших диверсии. Кто мог знать, что новый капитан, — этот мальчишка Игнази, — так удачно войдёт в роль, которая явно ему не по возрасту. Тогда Вейдер собирался с мыслями после крушения и рассчитывал всего лишь потянуть время — но Игнази впился в работу, как минок в силовой кабель: за короткий срок он организовал работу ремонтных бригад, научился жонглировать скудными ресурсами, находить общий язык с дураками и строптивцами... В панораме сиял бледно-голубой диск Земли; на страшную чёрную маску падал неяркий отсвет. Тяжёлое дыхание понемногу успокаивалось. Надо будет проследить за дальнейшей карьерой мальчишки. Настолько толковые офицеры — большая редкость в Галактике. Поначалу Вейдер предполагал даже, что Тауса ведёт Сила — но нет: ни малейшей Одарённости в офицере не было, Сила молчала.

– Мой Лорд, — произнёс за его спиной вкрадчивый голос капитана Игнази. — Челнок готовится к высадке. Я взял на себя смелость лично проинструктировать астродроида.

Вейдер медленно отвернулся от панорамы. Он настолько утратил концентрацию, что даже не ощутил появления офицера. Сила молчала.

Верховный главнокомандующий Вооружёнными Силами СССР, Председатель Государственного Комитета Обороны, Председатель Ставки Верховного Главнокомандования, Народный комиссар обороны СССР, Председатель Совета Народных Комиссаров СССР Иосиф Виссарионович Сталин (Джугашвили; «Иванович», «Василий», «Гилашвили», «Нижарадзе», «Чопур», «Бесошвили», «Давид», «Коба», «Стефин», «Като», «Салин», «Джшвили», «Меликянц», «Созели», «Чижиков», «Иванов») молчал. Он не гневался. Он вообще гневался крайне редко — апеллировать к сознательности обычно оказывалось эффективнее и дешевле; ярость — это почти всегда признак беспомощности.

Он досадовал.

– Вы ж сами говорите, товарищ Сталин: «лорд Вейдер настаивает»!

– Настаивает, — недовольно повторил Сталин. — Потому что наша сторона оказалась не в состоянии обеспечить потребные транспортные средства.

– Ну-у, мы список-то составили, значит, наличного: «Сталинцы» в наличии, «Универсалы», даже «Коммунар» завалялся...

– Спасибо, товарищ Тимошенко, — вмешался Берия. — Однако действительной необходимости в привлечении ни обычной, ни специализированной тракторной техники нет, потому что лагерь на данный момент располагает вполне достаточными танковыми силами. В частности, на начало декабря текущего года...

– В составе экспедиционных сил союзников присутствуют технические специалисты. Вы предлагали им ознакомиться с нашими средствами?

– Предлагали, товарищ Сталин, так точно. Трактора, бронетехника, лебёдки. Товарищ Карбышев вообще оригинальный вариант обрисовывает — с опорой на понтонную схему.

Самолёт Карбышева задерживался, — обходил погодный фронт, — и Берия машинально принял на себя обязанности отсутствующего. Наиболее цельные натуры рождаются именно из привычки к работе. Иосиф Виссарионович постучал трубкой по зелёному сукну стола.