Мы идем через лес к мотоциклам. Я не обращаю внимания на Катрана, трогаюсь, но чем дальше мы едем, тем сильнее во мне растет гнев. Не проехав и полпути, я замедляю ход, жестом показываю остановиться. Чуть не швыряю мотоцикл на землю.

— Что с тобой? — спрашивает Катран.

— Ты рассказал Нико!

— Что рассказал?

— Что я ездила увидеться с Беном.

На лице его отражается удивление и обида.

— Я же обещал, что не расскажу, и не рассказал.

— Тогда откуда он знает?

— Нико все знает! — отвечает он нашей старой фразой, но без улыбки.

Я качаю головой, не понимая, как такое возможно.

И все же... то знакомое лицо возле дома, сейчас я вспомнила. Он был водителем фургона Эйдена? Может, вот откуда Нико узнал, может, это и не Катран. Но это еще не все...

— Как ты мог обсуждать меня с Нико за моей спиной, сказать ему, что я обуза? — Цежу слова сквозь зубы, руки стиснуты в кулаки. — Я стреляю лучше тебя! И так же хорошо управляюсь с ножами и...

— Да, Рейн. Никто не сомневается в твоих способностях. Против неподвижных мишеней ты лучшая.

— Что ты хочешь сказать?

— А ты не помнишь?

— Что?

Катран закатывает глаза.

— Я тебе покажу.

Он вытаскивает нож из ножен, спрятанных под курткой, и держит так, что он блестит серебром на бледном вечернем солнце. Не просто какой-то нож, тот самый нож. Водолазный нож, которым лордер много лет назад порезал ему лицо. Он закатывает рукав, приставляет лезвие к внутренней стороне руки.

— Что ты делаешь? Остановись!

Но слишком поздно — он проводит острием по коже. Лезвие врезается, оставляя за собой красную полосу выступившей крови. И это не просто капля. Кровь начинает струйкой бежать вниз по руке к ладони. Я ненавижу кровь. Ненавижу. Ее вид, запах, вкус. Подступает рвота, я пячусь, но не могу оторвать глаз от красного. Несколько капель стекают с его руки и как будто зависают в воздухе, потом падают на землю, и меня начинает выворачивать. Я делаю глубокие вдохи, чтобы меня не вырвало, наклоняюсь, в глазах начинает темнеть.

Катран протягивает ко мне руку, и я отшатываюсь. Он вздыхает, достает платок, вытирает руку и показывает мне:

— Это всего лишь царапина. Я в порядке. Видишь?

Я оборачиваюсь. Крови больше не видно, и дыхание мое постепенно выравнивается.

— Теперь понимаешь, Рейн? — тихо говорит Катран. — Почему ты не можешь быть с нами. Ты представляешь опасность для всех нас. Если ты так реагируешь на несколько капель крови, то что, по-твоему, делают бомбы и пули? Ты в любую минуту можешь расклеиться. А если мне придется приглядывать за тобой, другие окажутся под ударом.

— Я не понимаю. Я же помню атаки и кровь. — Я сглатываю и заставляю себя внутренне сконцентрироваться: громкие звуки, крики, бегущие люди. Но детали неясны: я не помню, что делала. Должно быть, я ранила людей, а потом заставила себя забыть, поэтому все так расплывчато. Мне становится не по себе. Неужели я и вправду кого-то убила?

— Во что же Нико играет? — размышляет Катран, разговаривая, похоже, сам с собой. — Он же должен понимать, что это невозможно. Почему так хочет, чтобы ты участвовала? Почему это так важно для него?

Потом, словно вспомнив, что я еще тут, он поворачивается, берет меня за руки.

— Рейн, просто пообещай мне подумать над этим. Подумать над тем, что было сегодня и раньше и бывает каждый раз, когда ты видишь кровь. Подумай над этим и вспомни. — Он замолкает, внимательно, твердо глядя мне в глаза. Я хочу отвести взгляд, но не могу. Не задумываясь, протягиваю руку и провожу пальцами по шраму, с удивлением сознавая: я делала так раньше.

Он отшатывается, как будто мои пальцы обжигают ему кожу. Садится на мотоцикл, я за ним следом. Всю оставшуюся дорогу до дома мысли мои в смятении. Неужели правда то, что он сказал? Неужели в нашем деле я полная неудачница?

Все внутри меня кричит: нет! Я прекрасно умею делать то, чему учил нас Нико. Я старалась быть лучшей во всем и часто становилась лучшей.

Это бессмысленно. Если то, что говорит Катран, правда, зачем тогда я вообще нужна Нико?

Отыскать меня было нелегким делом. И мне всегда было интересно, как он нашел меня после того, как мою память стерли. Если тот водитель фургона его шпион в ПБВ, то, возможно, этим путем. И оттуда же он, должно быть, узнал, что я ездила повидаться с Беном. Пусть моя память порой подводит меня, но одно я помню точно: Катран никогда не лжет. Если бы он сделал это, то так бы и сказал. Зачем было Нико прилагать