Но хватит, хватит.

Теперь тракт облепили хижины, а также загоны для скота, рынки и склады. Без сомнения, по ночам они пустеют. Ворота маячили впереди: толстые, три роста высотой и едва открытые, словно выражали презрение или страх. Он замедлился, чтобы встать в очередь после фургона, нагруженного дешевыми одеялами, глинобитной посудой и листами меди.

Как и ожидалось, двое стражников практически толкнули его вперед, стремясь выбить неформальные налоги и дани с несчастного торговца. Миновав стражу, он подхватил пару груш из корзины конфискованного товара и вошел в Хенг незаметно и невозбранно.

День заливал улицы ярким светом. Дорин оказался на широком бульваре, пролегавшем примерно с юга на север и делавшем почти незаметный изгиб. Над крышами трехэтажных построек вдалеке нависала вторая стена. Он понял, что стоит в пределах Внешнего Круга, самого наружного района города. Воздух был спертым и отнюдь не ароматным, вонь людского пота перебивала даже запах горелого масла из харчевни. Он стоял, усердно делая вид, будто озирается по сторонам, не ведая, куда пойти.

– Может, в настоящий город?
– спросил кто-то сзади.

Он обернулся с улыбкой.
– Да. Не знал, что он такой... огромный.

Мужчина был коротышкой, слишком выпуклым в середине тела, черная борода намаслена и заплетена в косички. Золотые кольца сияли на пальцах и в ушах. Он ответно улыбнулся Дорину.
– Да, полагаю. Так откуда же ты?

– Вы наверняка даже не слышали. Деревня около Куллиса.

– Куллис? Земли Тали? Так удачно выходит, я знаю одного парня оттуда.

Дорин снова заулыбался.
– Вот как? А его имя?

Проходимец начал озираться.
– Я вас познакомлю. Слушай, после такого пути у тебя, верно, в горле пересохло. Как насчет выпить? Угощаю.

Он нахмурился.
– Могу сам заплатить.

– Разумеется, паренек! Без обид, прошу. Я просто хотел быть приветливым.
– Мужчина надавил на спину Дорина, вынуждая его пойти с собой. Он позволил.

– Так какие твои планы?
– спросил проходимец, заводя его во все более темные и узкие переулки.
– Ремеслом владеешь?

– Хотелось бы стать учеником... может, оружейника.

Мужчина схватился за масляную бороду.
– Оружейное дело!
– Он свистнул.
– Очень трудное ремесло, чтобы вписаться. Прежде всего, начинают там раньше, младше, чем ты.

– О? Это же... очень плохо.

Незваный приятель затащил его в узкий кривой тупик. Развернулся, засунув пальцы за широкий пояс.
– Вот и пришли, парень.

Дорин огляделся. "Довольно глухо, тем лучше для моей задачи". – Здесь?

– Да. Здесь ты и останешься.

Шаги за спиной. Он повернулся, видя четырех парней. Они выскочили из бокового прохода, вооруженные толстыми палками. "Не острое оружие. Значит, просто грабеж". Он сделал шаг к проходимцу, выражая всяческое смущение.
– Не понимаю. Тут ничего нет.

– Останешься здесь, паренек, если не отдашь этот милый пояс и все длинные ножи. Да где ты их достал...
– Тут Дорин, вдруг оказавшийся позади него, выхватил один из указанных ножей и прижал к шее грабителя.

– Никому ни шага!

Юнцы удивленно застыли. Мужчина поднял пустые руки.
– Потише, паренек. Вижу, ты изрядно ловок... может, мы...

Дорин прижал лезвие еще сильнее.
– Ответишь на вопросы, и я оставлю тебе жизнь.

– Вопросы? Какого...
– Дорин нажал так резко, что мужчина привстал на цыпочках, шипя от боли.

– Мне нужны имена. Имена тех, что правят черным рынком. И ассасинов. Хочу свести знакомство.

– Наемных убийц? Вот как, значит... Парень, ты слишком зелен. Защитница не позволяет в городе убийств. Жаль, но должен сказать прощай.
– Проходимец махнул рукой.

Дорин посмотрел на четверых юнцов, готовясь к нападению. И... вдруг оказался на земле, пялясь в голубое небо над узкой щелью переулка. Один глаз застлало ярко-розовым туманом. Сверху нависло лицо толстого мужлана.

– Смотрел на парней в аллее, да? Твоя ошибка, резунчик. Нужно было следить за крышами. Хенганские пращи, приятель. Смертельно точные. Ну, мы забираем твои ножи и пояс. Без обид, а?

Он хотел проклясть проходимца именем Худа и еще хуже, но рот онемел, глаза закрылись тяжкими шторами, оставив его в темной коробке. Больше он ничего не ощущал.

Пробудили его зуд и жжение. И лившийся на лицо дождичек. Дорин заморгал, открывая глаза; сквозь тучи над переулком пробивалась первая заря. Что-то кусало голову. Он сжал руками уши, ощутив тепло и влагу, под ладонями забегало - он отдернул руки, увидев темную кровь и толпу счастливо-сытых тараканов.

Затем он оказался на втором этаже, над верандой. Как туда попал, было неясно. Но испытанные страдания и память о кишевших в ладонях паразитах взбунтовали желудок; он свесился над улочкой. Оперся о деревянную крышу, а насекомые внизу ринулись к рвоте, как на славное угощение.