Девчонка морщилась, но лишь кусала губы.

"Дорин", сказал он себе, "ты выкручиваешь руку ребенку". Тут же отпустив ее и вытерев руки о бедра, будто они были нечисты.

Теперь удивилась девчонка. Но, быстро опомнившись, скривила губы.
– Монстр бродит здесь, так что тебе лучше уйти.

Он попятился и отвернулся, не теряя улыбки.
– И тебе тоже. Они придут посмотреть, я уверен.

Девчонка беззаботно и презрительно засмеялась. Он услышал легкие шаги за углом.

Итак. Или они его прячут, или он ушел и дети блефуют, уходя из ярма Панга. Так или иначе... Он мысленно пожал плечами. Ему нет дела.

Он направился обратно. Миновал груду мусора и вдруг замер, полный подозрений. Слишком часто выскочка - дальхонезец брал над ним верх. Он снял лампу со стены и вернулся в камеру. Присел на корточки и поднес свет к пыльным плитам пола. Поводил взад-вперед, изучая.

Ни одного. Ни одного следа, кроме человеческих. Ни лап, ни иных чудовищных отпечатков. Встав, он провел босой ногой по пыли, разметая ее и тем уничтожая все свидетельства.

Повернулся к разбитой двери. Она висела, словно сокрушенная пьяным исполином. И все же... Он поднес трепещущее золотистое пламя, внимательно изучая раны на древесине.

Это не были отметины когтей и зубов. Он знал, ибо сам был обучен подделывать разные следы. Царапины и трещины проделаны острым лезвием. Он распрямил спину, улыбаясь еще радостнее.

"Ну-ну, ну-ну. Отличная игра, дружище. Отдаю честь. Может и сработать. Угрожаешь выпустить монстра, создаешь страшный шум и ускользаешь".

Он вернул лампу в нишу. Выбрался из подземного склада и встал на свету, моргая. Грен ждал его, как и группа громил во главе с Пангом. Негодяи были удивлены, видя его живым. Деньги переходили из рук в руки.

Панг заботливо поманил его к себе.
– И? Ты что-то видел? Что же?

– Твой маг пропал.

– По... пропал? Что ты имеешь, говоря пропал?

– Откуда знаешь?
– рявкнул Грен.

Дорин послал ему ленивую ухмылку.
– Кто-то проломился сквозь его дверь.

Он почти не погрешил против истины.

– Погляди, - велел Панг Грену. Лейтенант обернулся к громилам, указал пальцем: - Вы трое, идите.

Трое сразу заскучали.
– Мне нужен фонарь, - простонал один.

– Так возьмите треклятые лампы!
– прорычал Панг, воздевая палец.

Дорин передал ключ, встревоженно проговорив: - Я бы там долго не оставался. Сами понимаете...

Ему ответили безрадостными оскалами.

Дорин ушел, не глядя на Панга. Вернулся в общий зал, налил стакан дешевого вина, на которое был щедр Панг, и сел на привычное место. Поднял глаза. Никто из обитателей не решался смотреть на него.

"Мне даже нравится".

***

Шелк был у своего портного, изучал себя в высоком бронзовом зеркале, поворачиваясь направо и налево. Наконец он нахмурился.
– Твой покрой сделал мой живот выступающим.

Портной пригнул голову, жалобно промычав: - Мне очень жаль, господин. Ошибся...

Шелк махнул рукой: - Ладно. Подойдет пояс или кушак. Разумеется, из черного даруджийского шелка.

Портной снова поклонился.
– Премного извиняюсь, господин... мне очень жаль, но у нас больше нет даруджийского шелка.

– Больше...
– Шелк обернулся, заморгав.
– Как такое может быть, человече? Ты портной или нет?

Костлявый старик кланялся, морщась.
– Говорят, торговля с Антой прервана. Осада виновата...

Шелк стер гримасу с губ и отвернулся. Потеребил воротник.
– А. Ты прав, конечно.
– Странно, но ему не пришло в голову, что осада может осложнить обыденные занятия, вроде импорта тканей. Да, дела идут из рук вон.

– У меня есть немного талианского хлопкового атласа, канареечно-желтого...

– Боги, нет. На что я буду похож? На неотесанного блурианца?

– Или, быть может...
– начал портной, но Шелк уже не услышал: шум оглушил его, словно молоты стучали внутри черепа, он пошатнулся, почти упав на груду тканей, согнулся, сжимая раскалывающуюся голову.
– ... лекаря, господин?
– говорил старик, обеспокоенно склонившись над ним.

Шелк встал. Вытер рукавом слезы с глаз, мельком заметив, что портной жалобно поморщился.
– Что это было, ради путей Худа?
– сказал он, моргая и чувствуя головокружение.