Телефон в сумочке настойчиво вибрировал вот уже минуту. Вынула его. Виктор. Обмахнулась ладошкой, беря себя в руки.

– Да?

– Ты почему трубку не берешь? – тон вкрадчиво холодный.

– Решала проблему, – муж в любом случае уже в курсе. Можно не объяснять. Направилась к тойоте.

– Решила?

– Да. Должны напечатать опровержение.

– Было бы неплохо, иначе я в порошок сотру эту газетенку желтую. Денег много заплатила?

– Вообще не платила.

– Это как же?

– Вот так.

– А с меня в прошлый раз содрал круглую сумму, гаденыш. Ну, ничего, я с ним разберусь еще.

– С кем? – остановилась, Настя.

– С Ромой, с кем еще.

– За что он у тебя денег требовал?

– За информацию о тебе и Багирове. Надеюсь, ты не с ним сейчас? – угрожающе прорычал муж.

– Не с ним.

– Умница. Езжай домой. Я завтра прилечу, и ты мне популярно объяснишь почему вдруг твой отец просит продать ему акции обратно, любимая, – сердце дрогнуло.

– В смысле?

– В прямом, Настя. Если ты думаешь, что меня так легко одурачить, то ошибаешься. Акции я не продам! Я за них деньги немалые заплатил, и ты должна сейчас радоваться, что я твоего отца еще пока оставляю исполняющим обязанности директора. А если узнаю, что к предложению продажи акций ты руку приложила, пеняй на себя. Домой давай быстро! – звонок сбросился, а Настя так и осталась стоять с телефоном в руке. Домой. Где был ее дом? Девушка больше не знала. Села в машину, повернула ключ зажигания, сдала назад, проехала пару метров. Остановилась и уронила голову на руль, закрывая лицо ладонями. За что с ней так жестоко? Что она сделала в этой жизни, чтобы ей отодрали крылья и заставили их сожрать, давясь надеждами на светлое будущее и верой в лучшее?

Стас мчал по трассе, разрезая стену из дождя и чувствуя, как черная ярость затмевает сознание. Рома… Ромыч… Друг, брат, самый близкий и родной после матери. Тот, кому он доверял больше чем себе. Тот, кто выдирал телефон из рук, когда Стас начинал листать Настины фотки в соцсети, и орал, чтобы не страдал фигней и забыл её. Он один знал, сколько боли пришлось пережить парню, потому что видел это воочию. Видел, как Стас тонет, увязает в дерьме, и пытался вытянуть из эмоциональной клоаки. Выволакивал его из дешевых клубов, смывал амфетамины в унитаз, угрожал хозяевам заведений, что натравит на них полицию, если будут продолжать втюхивать Багирову наркоту. Помощник хренов. Эта новость оказалась настолько неожиданной, что Стас впал в какую-то прострацию. Мимо неслись автомобили, но он ничего не замечал. Перед глазами виноватое лицо белобрысого стояло, с кровью, размазанной по щекам, подбородку и шее. Стас все же врезал ему еще раз. А потом еще и еще. Острие ножа, которое собственноручно воткнул в спину друг, оказалось болезненнее, чем можно было представить. Оно будто кислотой облитое до сих пор торчало внутри и разъедало грудную клетку. Куда катится этот мир, если даже друзья безжалостно предают? Будь это кто другой, Багирову было бы плевать. В борьбе за бабки люди на многое способны. Но если получаешь удар в челюсть с разворота от человека, которому доверяешь больше всех на свете, сердце покрывается коркой льда. А мы потом еще удивляемся, почему столько тварей вокруг. Да потому что другие твари их такими делают. Себеподобными. Бесчувственными и хладнокровными. Просто стирается грань между теми, кто действительно несет свет, и теми, кто включает искусственный внутренний фонарь, чтобы придать светлых оттенков тьме, сидящей под кожей.

Не то, чтобы у него больше не было друзей. Нет. Наоборот. С приходом популярности количество друзей с немыслимой скоростью взнеслось до нескольких сотен. Бывшие одноклассники, знакомые со двора, одногруппники даже те, с кем раньше не общался, мамины племянники из других городов и куча других. Но друзей априори не может быть много. Нельзя разорвать душу и поделиться ею со всеми. Можно с одним, максимум двумя. А они потом влезут в нее и взорвут изнутри.

Стас не знал куда едет. Но потребность забыться и выдрать из головы предательство друга граничила с сумасшествием. Свернул в один из районов, где находился не самый элитный бар, но сейчас и такой сойдет. Тормознул около входа, пикнул сигнализацией и направился к заведению. Яркая вывеска пестрила «закрыто». Бросил взгляд на часы. Час дня. Да и к черту. Со всей дури затарабанил в дверь. Он был здесь не раз, знал, что и днем по-любому внутри кто-то есть. Спустя пять минут дверь с грохотом открылась и на пороге вырос разъяренный охранник, но тут же стушевался, когда увидел, кто перед ним.

– Стас? Но мы закрыты.

– Так откройтесь! – прошел мимо, цепляя знакомого охранника, имени которого не помнил, плечом.

Стулья в зале подняты, около барной стойки никого.

– Нарисуй мне бармена.

Мужик явно замялся.

– Его еще нет на рабочем месте.

– Пусть приедет, я подожду!

Стас подошел к стойке, сел на высокий стул, перегнулся через столешницу и нащупал бутылку. Водка. То, что нужно. Открутил крышку и сделал несколько крупных глотков из горла.

Охранник исчез, а спустя несколько минут вернулся.

– Бармен приедет через пятнадцать минут.

– Спасибо, – кивнул и снова приложился к бутылке.

Охранник зашел за стойку.

– Может лимончика? У меня еще колбаса есть в холодильнике. Вареная, правда. – Стас усмехнулся.

– Тащи. И музыку. Погромче.

Спустя полчаса, когда единственного клиента обслуживали лучше, чем десяток постоянных, Стас понял, что одному пить хуево. Обычно в таких ситуациях спасал Рома, но теперь… Вынул мобильный, напечатал сообщение десятку знакомых, а то и трем десяткам, он не считал, и разослал. Спустя два часа бар работал во всю, словно за окном была глубокая ночь. В какое-то мгновение Стас отрубился в комнатушке охранника, которого, как как выяснилось, звали Женя, и он оказался довольно неплохим парнем и собеседником. Хотя это и не удивительно, за пятьдесят баксов любой, наверное, пойдет на подвиг выслушивать бухого певца.

***

– Мам, а ты почитаешь мне сказку? – сонная головка Лекси высунулась из-под одеяла. Настя тепло улыбнулась и погладила дочку по волосам.

– Конечно, родная! Какую?

– Про Золушку.

– Думаю, ты не дослушаешь и уснешь прямо на третьей странице, – вымотанная игрой с Алиной, Лекси действительно уже который раз подряд зевала, но все же отрицательно замотала головой.

– Нет, я дослушаю до конца, – приподнялась на подушке, готовая слушать любимую сказку. Настя взяла с полки большую красочную книгу и начала читать. Лекси не выдержала и одной страницы. Спустя несколько абзацев маленький носик засопел. Отложив книгу, Настя провела осторожно пальцами по самому красивому личику на свете и поцеловала дочку в висок, теплее укрывая одеялом. Как им вырваться из этой золотой тюрьмы? Как не позволить Виктору испортить их ребенка, превратив ее с самого детства в звезду экранов, не знающую обычных детских проблем? Настя не знала. После того, как он отказал Виталию Олеговичу в продаже акций, отец позвонил Насте еще несколько раз, переспросив все ли у них в порядке. Врать отцу было сложно, но зная его, он пойдет на что угодно, чтобы помочь дочери. Так же, как и она ему. У них кроме друг друга никого не было, и если из-за девичьей глупости будет потеряно семейное дело, она этого никогда не простит себе. С трудом, но придется обязательно найти выход. Жить, подобно кротам, боясь высунуть голову к солнцу – это не её вариант. В первую очередь нужно думать о Лекси. Девочка в последнее время стала меньше улыбаться, а когда Виктор появлялся рядом, и вовсе замолкала. У Насти сердце кровью обливалось от этих перемен в дочери. Тихо поднявшись с постели, она вышла, прикрыв за собой дверь, и отправилась в комнату. На тумбочке светился мобильный. Она оставила его здесь, чтобы не мешал проводить время с дочкой. Два пропущенных от Стаса. Сердце споткнулось и тревожно забилось. Перезвонила.