Со второго этажа до меня донесся шум воды.

А она ведь оглянулась, когда уходила. Только вот не было в ее глазах ни приглашения, ни досады, лишь легкая улыбка. С другой стороны...

Шум воды подсказал, где именно искать хозяйку дома. Я повернул ручку и переступил порог, оглядываясь. Большая светлая комната в кофейных тонах, кровать на возвышении, точнее, просто матрас, с кучей подушечек и подушек, трюмо и две двери: одна, очевидно, в гардеробную, вторая - в ванную. Странно, но в комнате царил почти идеальный порядок: все расставлено и разложено по своим местам, все аккуратно, нигде ни пылинки.

Ну, практически все. Рядом с закрытой дверью, из-за которой доносились звуки льющейся воды, одиноко лежал клочок ткани, скорее всего, потерянный хозяйкой по дороге. Я поднял лоскуток и уставился на черный атлас, тут же представляя себе, как эти трусики смотрятся на Весте, больше открывая, нежели пряча, подчеркивая идеальную попку и длину ног.

Тряхнул головой, бросил на кровать соблазнительную тряпочку и осторожно повернул ручку. Но дверь не поддалась. Закрылась? Специально от меня или это просто привычка? Странная привычка для той, кто, как я понял, уже давно живет одна. С другой стороны, вполне объяснимая для той, кто провел свои юношеские годы в окружении одних девчонок.

Легкий щелчок пальцами, и я уже стою внутри.

Великая Мать, зачем люди придумали прозрачные душевые кабины?

Веста стояла ко мне полу-боком, подставив лицо под струи воды, смывая белую пену с волос, а по нежной коже вниз стекали капли и пузырьки, обрисовывая контур тела, повторяя каждый изгиб, каждую впадинку и соблазнительную выпуклость.

Все ниже, ниже. Ниже.

Я, завороженный, зачарованный, смотрел, как Ви откидывает голову назад, как тонкие пальцы массируют кожу затылка, приподнимая волосы. Смотрел на ее закрытые глаза и полуоткрытые губы. Нет зрелища более возбуждающего, чем женщина, получающая удовольствие. Нет зрелища более возбуждающего, чем Веста.

В следующий миг одежда валялась на полу, а руки торопливо открывали дверцу.

– Темный?
– обернулась Ви.

– Я так тебе и не ответил. Да, это было предложение, точнее, требование, - прошептал ей на ухо, прижимая полностью обнаженное, скользкое от воды тело к себе.

– Требование?
– улыбнулась она настолько провокационной улыбкой, что из моей груди вырвался рык.

Великая Мать, да я в жизни своей ни разу не рыкнул!

– Поздно, эльф. Я принимаю душ и иду спать, - мелкая слегка отклонилась назад, чтобы заглянуть мне в глаза, изо всех сил стараясь казаться серьезной.

– Все же попробую тебя уговорить, - ни за одно богатство мира я бы не согласился сейчас выпустить девушка из своих рук.

– Ну...

Я слегка прикусил мочку уха, потянул зубами вниз.

– ...попробуй, - рвано выдохнула она, и настала моя очередь улыбаться.

Вызов, мелкая?

Я развернул Ви к себе спиной, взял за руки и прижал ладони к стене, перекидывая мокрую копну черного шелка вперед.

– Что...

– Пробую, Веста, - прошептал ей на ухо и дотронулся губами до изгиба шеи, Ви вздрогнула, почти дернулась, прислонилась лбом к мокрой стене.
– Не опускай руки, не поворачивайся, - я, едва касаясь, провел носом вдоль нежной кожи, где лихорадочно билась жилка.

– Иначе?

– Иначе перестану пробовать, - пообещал я, совсем неуверенный, что смогу сдержать слово. А она с шумом втянула в себя воздух. Узкая спина блестела от капель воды, тело было напряжено, и сама девушка замерла в ожидании.

Я чуть отстранился и, не удержавшись, положил ладонь на очаровательную попку, слегка надавил, сжал. Затем вторая рука. Медленно провел вдоль всего ее тела, перешел на плечи, немного помассировал шею, и снова вниз.

Кожа была удивительно мягкой, невероятно горячей, и бил со всего маха по чувствам запах карамели и сливок. Сладкий. Нежный. Она пахла, как карамельное мороженое. По крайней мере, в моем представлении это лакомство должно было пахнуть именно так.

Я слегка наклонился вперед и с наслаждением провел губами и языком вдоль тонкого позвоночника, мои руки гладили плоский животик, медленно подбираясь к груди.

А Веста уже не могла скрыть дрожи, не могла выровнять дыхание.

Я коснулся набухших вершинок, едва сжал, немного потянул и, взяв губами мочку уха, прикусил ее зубами. Обвел языком ушную раковину, скользнул внутрь. И Ви дернулась, сильно дернулась, громко вскрикнув.

Я снова принялся выводить узоры на животе, опустился сзади нее на колени, прижался губами к сосредоточию ее желания. Мелкая сдавленно ахнула и шире раздвинула ноги, а я наслаждался ее вкусом, жаром и сладостью, невероятной отзывчивостью. Девушка дрожала и стонала в голос, начав подаваться навстречу моему языку.

– Зар, - прохрипела Беда, и я сам вздрогнул от того, как это прозвучало - надрывно, хрипло. Страстно. Обжигающе горячо.

– Что?
– снова поднялся на ноги и снова принялся ласкать и мять небольшую грудь, потерся членом о поясницу, давая ей ощутить собственное желание, прикусил основание шеи.

– Зар, я хочу тебя, - простонала Ви, выгибаясь и извиваясь. Мокрая. Скользкая. Влажная.

– А спать не хочешь?
– я просунул один палец внутрь нее, тут же ощутив, как сжались мышцы, и сам чуть не кончил от этого.