Без всяких сомнений – мне с ней абсолютно ничего не светило.

И виноват в этом был я сам.

Иногда мне хотелось, чтобы я вообще никому не был известен.

Скандально известен.

Вообще.

Отец был довольно настойчив в том, чтобы заставить меня проводить время с людьми из его окружения, а не только с моими обычными друзьями. Он не был особо заинтересован рассказать мне, какого дьявола тут происходило, да и я обычно не задавал много вопросов. Я многое слышал только потому, что находился в непосредственной близости от людей, которые работали вместе с ним, но сам я не был ни во что вовлечен, поэтому он почти никогда не посвящал меня в детали.

Отец в редких случаях диктовал мне условия, но я также знал, что Эван в последнее время был довольно плотно занят этим мелкорослым киллером, и что все заказные убийства были совершены русскими, недавно переехавшими в этот район. Что бы ни происходило, он, должно быть, чувствовал себя в некоторой опасности, и это означало, что среди моих спутников, когда я шел куда-нибудь выпить, обязательно была группа его головорезов.

В любом случае, я не возражал - они в основном были хорошими парнями, с которыми можно было пообщаться. Кроме того, мои мысли были совершенно в другом месте, и я не особо уделял внимания семейному бизнесу.

Самое главное, я, похоже, не мог выкинуть из головы Милену – блондинку с экзотическими и невероятными глазами. Я выставил себя, что мне не свойственно, полным дураком и не знал, что с этим делать. Я привык, что всегда получал именно то, что хотел, и все проходило гладко, и сейчас довольно четко представлял, что профукал мой единственный с ней шанс.

Я даже не знал, где она жила - в городе или в одном из пригородов.

В тот вечер я с большой компанией и под присмотром телохранителей отца отправился в «Свитуотер». Джонатан, нажав несколько кнопок в его телефоне, добыл нам заказанный столик, чтобы мы могли посидеть, не дожидаясь своей очереди, и те, кто не поместился за столом, разместились вокруг. Было очень шумно, и людей набилось битком, но все равно это место оставалось хорошим. Правда, ты должен был любить футбол.

— Эй! — какой-то пьяный пацан подошел к нашей компании и низко наклонился к столу с той стороны, где сидел и пил пиво Эван, и это ему явно не понравилось. Паренек направил палец к конусообразной шляпе на своей голове и обратился к Эвану: — Это мой день рождения! Ты должен купить мне выпить!

Эван напрягся и свирепо на него глянул.

— Сколько тебе лет? — спросил громко Джонатан. — Девятнадцать?

Сопляк рассмеялся и отправился терроризировать следующий столик. Наблюдая за парнем, как тот шел, спотыкаясь, возле барной стойки, я увидел, что он врезался в женщину с длинными, мягкими белокурыми волосами.

— Твою же мать, — пробормотал я.

— Что там? — спросил Джонатан.

— Ничего, — ответил я, отодвинул стул, встал и направился в ее сторону.

Милена с хмурым лицом сидела за небольшим круглым столом, держа в руке практически полный бокал с коктейлем. Это было дурное предзнаменование, но когда я увидел ее выражение, то по-настоящему это почувствовал. Очевидно, она была из-за чего-то очень расстроена, и все, о чем я мог думать – это то, что я должен был что-то сделать, чтобы это исправить.

— Привет, Милена, — сказал я тихо, но все же достаточно, чтобы перебить шум в баре. — Что случилось?

Она подняла голову и нахмурила брови.

— Я тебя знаю? — спросила она.

Хорошо, она открыла дверь примерно для ста различных опробованных сценариев, которые я мог бы использовать. Я мог бы соврать самым наглым образом и она, определенно, трахнулась бы со мной из жалости. Дело в том, что я просто не хотел использовать одну из моих дерьмовых историй.

— Я – тот идиот, который не смог связать двух слов, чтобы поговорить с тобой вчера вечером, — признался я. — Ник Вульф.

Я протянул руку, но она не приняла ее.

— Оу, это ты, — она снова уставилась на свой напиток и больше ничего не сказала.

Дерьмо.

— Просто... ты застала меня врасплох, — сказал я. — Обычно у меня не так много проблем с языком.

И снова дерьмо.

Я не хотел, чтобы это звучало так, но ее радужные глаза сузились в ответ на мои намеки.

— Врасплох? — повторила она, теперь ее голос был полон ехидства.

— Просто... когда я увидел тебя, — я попытался объясниться, но все слова, которые приходили мне на ум, были совершенно отстойными и из-за них я, скорее всего, получу пощечину. Я сделал глубокий вдох: — У тебя красивые глаза. Я никогда раньше не видел глаз такого цвета.

Ее лицо застыло. Она перебросила волосы через плечо, прищурилась, глядя на меня, и голос ее изменился.

— Послушай, Ник, — сказала она, — я не знаю, какую игру ты затеял, но у меня есть довольно хорошее представление о том, чего ты хочешь. Не интересно, так что уходи, ладно?

Я должен признать, что был немного озадачен ее тоном. Поначалу я не знал, как ответить. Мне на ум пришли тысяча приемов и хитростей, которые я мог бы применить, чтобы изменить ее отношение. Один из них наверняка бы сработал. Так всегда было раньше.