Я подумал о том давлении, о котором говорили другие женатые парни. Все неженатые парни, которых я знал, в противоположность этому обычно жаловались, что одиноки. Я никогда по-настоящему не чувствовал ни того ни другого.

Верно?

У меня полно хлопот, много друзей, и моя постель никогда не оставалась пустой. Правда, я по-настоящему ни с кем не встречался, но меня всегда это устраивало. Я не собирался заводить отношения с местной девушкой, которая очень легко могла бы выяснить, с кем я был в родстве или с какими парнями встречался, когда те не пили.

Отношения означали обмен информацией, а мне не очень нравилась идея рассказать женщине о себе или своей семье. Я имею в виду, на самом деле, что ты скажешь, когда встречаешься с цыпочкой, которая не знает кто ты и начинает расспрашивать тебя, чем занимаются твои родители?

— У тебя есть травка? — спросил Ричард.

Я посмотрел на него.

— С каких это пор ты употребляешь?

— Ну, она отвернулась, так что…

Мы направились к черному входу бара, поднялись по лестнице, ведущей на крышу, сели на ступеньку, и я поделился с ним марихуаной. Здесь, собственно, никто снизу не мог видеть, что мы делаем – не то, что бы кого-то вообще это заботило.

Ричард прислонился к металлическому ограждению и выдохнул дым в воздух.

— Хорошо, — сказал он и закашлялся.

Я спрятал свою улыбку за трубкой, поднес зажигалку и вдохнул. Дым обжег горло и легкие так привычно и знакомо. Ричард попытался повторить мои действия, но в итоге снова стал кашлять.

— Веселишься? — спросил он.

— Тебе просто надо привыкнуть, — сказал ему. — Это не похоже на курение сигарет.

— Я не курю сигареты.

— О, да, — чем больше я думал об этом, тем яснее понимал – то, что он находится здесь, немного странно, и для этого должна быть какая-то причина. Я уже собирался спросить его, когда он ответил на мой вопрос первым.

— Дани хочет ребенка, — выпалил Ричард. — Я не знаю, готов ли к этому дерьму, но она боится, что ее биологические часы тикают или что-то в этом роде.

— Ты же всегда хотел детей, — напомнил я ему.

— Да, — сказал он, — но сейчас? Я не знаю. Это большая ответственность, а я по-прежнему чувствую себя ребенком.

— И я, — согласился я с ним.

Это тоже было правдой. Не похоже, что мне когда-нибудь придется поступить в университет или пойти работать. Я мог бы, если бы захотел, но чем потом заняться? Изучить уголовное право и стать адвокатом для партнеров моего отца? Заняться преподаванием философии?

И что, захочется при таком раскладе детишек?

Я сам не знал, что значит не быть ребенком.

— Сколько тебе лет? — спросил Ричард.

— Двадцать пять, — ответил я.

— Мне в июле будет двадцать семь, — сообщил он. — Кажется, это подходящий возраст, чтобы стать отцом, но я не чувствую, что готов к этому.

— Когда мне было шестнадцать, двадцатипятилетние казались древними стариками, — сказал я.

Ричард подумал, что по какой-то причине это было забавным. Его смех заставил и меня засмеяться, и мы решили, что с нас, вероятно, было достаточно и с предосторожностями направились вниз по лестнице.

— Где ты был? — спросила Даниэль.

— Нигде, — сказал Ричард, как полный придурок. Он избегал зрительного контакта с ней, и вместо этого таращился на меня. Было вполне очевидно, что на меня вот-вот спустят всех собак, поэтому я быстро отвернулся, чтобы заказать новую порцию напитков.

Бармен принял мой заказ, и я наблюдал, как он отмерял ликер и все остальное во все три стакана. Мои пальцы барабанили по стойке в такт музыке в стиле техно, которая была по-прежнему приятной. Я стал немного покачивать головой.

Потом я повернул голову.

На самом деле, это такая мелочь, – просто повернуть голову в сторону и посмотреть на ряд пивных кранов. Простейшие движения, в котором задействовано лишь малое количество мышц, о которых я ни черта не знаю, но это незначительное движение, это ничтожное сокращение мышц, это небольшое смещение – оно изменило все.

Ее глаза.

Многие парни – любители стройных ножек, или задниц, а большинство из них – любители женской груди. Мне нравятся сиськи так же, как и любому парню с нормальной сексуальной ориентацией, и мне нравится пара хорошеньких женских ножек, но все парни, – все до единого, – все мы не можем устоять перед красивыми глазами. Когда ты находишь женщину с действительно уникальными, прекрасными глазами, ты полностью потерян.

Ее глаза были похожи на радугу.

Они были зелеными – нет, не так. Это было похоже на то, что кто-то закрасил зеленым фон, но по краю обвел синим. И вся радужка была в маленьких пятнышках коричневато-оранжевого цвета. Это была самая восхитительная пара глаз, которые я когда-либо видел в своей жизни.

— Могу я чем-нибудь помочь?

Сначала я подумал, что это была игра света или, быть может, какие-то оригинальные контактные линзы, но, когда присмотрелся ближе, то понял – они определенно были настоящими. Зелеными, синими, оранжевыми и коричневыми – и, если отклониться немного назад и посмотреть под определенным углом, они казались почти красными.