Вымощена она была, между прочим, не просто. А полосами. Четыре полосы, не больше двух локтей каждая, тянулись внутри и вдоль дороги, оставляя меж собой мягкую грунтовку. Чтобы наш гужевой транспорт копыта себе не сбивал и ноги не ломал. И поддерживали в исправном виде такую дорогу, ни много ни мало, королевские маги-дорожники. И мзда за такой сервис входила в обязательные королевские налоги. Короче, ехали себе обозники, радуясь, и даже по сторонам не смотрели. Кроме меня. Я смотрел.

Но через час задремал на покачивающейся спине вверенной мне животины. Начал накрапывать дождик, от которого я укрылся широким плащом, подаренным близняшками, заодно и животину попонкой накрыл. И теперь мы оба опустив головы, спокойно тащились за мерно махающим рыжим хвостом лошадки обозничего. По-моему он тоже заснул, хоть ему и не положено.

Часа через два дождь зарядил сильнее. И купцу, не оставалось ничего другого, как завести обоз на придорожной постоялый двор, спасая товар от сырости. Благо этих дворов, как грибов в дождливый год. Один перед другим хоть чем-то, да выделялись. Мы заехали в скромный дворик, на вывеске ворот которого значилось название - «Петухи». Наверно, потому, что на невысоком крыльце избы-трактира с независимым видом стоял ярко-красный бойцовский петух с ободранным хвостом и зорко бдил за приезжими.

Все телеги поместились под навесом и купец, как всегда, зацепился словами с местным служкой по поводу оплаты. Приказчики купца, в количестве двух, забегали к колодцу, намереваясь хотя бы напоить, если уж не накормить, лошадей, а я, привязав своего лошака поближе к рыжей лошадке и закинув на плечо сумку, зашел в полупустой трактир.

Парочка завсегдатаев, отирающихся при таких заведениях вместо приблудных котов, встрепенулась при моем появлении, но тут же потеряла интерес. Я их не впечатлил. Зато молодая служанка, немногим старше меня, стрельнула глазками, смахнула тряпкой невидимые крошки с одного из столов, наклоняясь гораздо ниже необходимого, и буквально пропела:

– Чего хочет молодой господин? Все, что он пожелает совсем недорого!

Не-е, таким меня не проймешь. Вессалину не зря называют столицей порока. Хотя церквей там больше, чем во всей Вессалии. Может как раз поэтому? Да простит меня Небо - зайду в какой-нибудь приход, свечку поставлю. Кабаков, трактиров и борделей, в академическом городе, столько же, сколько и домов божьих. Одно другому явно не мешает.

Я усмехнулся:

– Все мои желания для меня очень дороги. И я их берегу, - чем вызвал недоумение, а потом и насмешку.

Что там дальше она должна была изобразить, я не увидел - в трактир зашли четверо наших охранников, и служанка обо мне сразу забыла. Вот и славно. А мне нужна вода. И еще бы лед не помешал, а то щека разболелась.

По указу дедушки нашего короля, да пребудет с ним... все такое, кипяченая вода на постоялых и гостинных дворах, должна быть бесплатно, потому я решил поискать бочонок с кипяченой водой сам. Ну, и где?

– Молодой человек ищет воду?

Передо мной стоял... даже не знаю как назвать... Пилигрим. Благообразный взгляд, благообразный вид и улыбка. От этой благости меня передернуло.

– Вода вон в том углу, - он элегантно показал пальцем на дальний угол помещения, где от легкого сквозняка трепыхалась занавеска.

Буркнув «спасибо», я двинулся туда, но он меня остановил.

– Разве подобает такому юному и только начинающему жить человеку, путешествовать в компании этих неотесанных мужланов. Нужно подбирать компанию по статусу, по духу, по вере.

Его глаза загорелись фанатичным блеском. Все, думаю. Приплыли. На полчаса проповедь обеспечена. От таких не отвяжешься.

– Я направляюсь в Вессалину, столп веры и праведности! Молодому человеку в таком возрасте необходима духовная крепость и поддержка старшего друга.

Так. Он еще и... любитель крепкой мужской... дружбы.

«Друга» моя задумчивость, видимо, вдохновила. Он обнял меня за плечи и доверительно зашептал:

– Бросай этот обоз порока и присоединяйся ко мне. Нам в пути будет очень интересно. Я расскажу тебе историю возникновения веры, и мы не будем отказывать себе ни в чем - у меня есть всё, что может потребоваться нам в дороге. И золото у меня тоже есть.

Наверное, он решил, что именно его платежеспособность должна воодушевить меня быстрее всего.

Как бы так его отшить? Тем более, что охрана обоза на нас уже косится.

Золото, говоришь? Я прошелся по нему «магическим» взглядом и действительно почувствовал золото. В кошеле, висевшем на поясе, с внутренней стороны.

Золото очень благодарный металл. Если к нему с теплотой, оно ответит тем же, и даже нагреется, если попросишь. Чуть-чуть, всего лишь станет горячим. Заодно нагреет и остальные монетки. Причем тепло этот желтенький металл проводит очень быстро. Быстрее только серебро.

Сначала, «благочестивец» забеспокоился. Потом потянулся к поясу. Потом подпрыгнул и начал судорожно развязывать веревку, намотанную на широкие - пилигрим же!
– штаны.

– А-а!
– заорал он, пытаясь вытащить горячий кошель, - У-у-у...

Кошель поддаваться не спешил. Попробуйте отвязать дрожащими руками какую-нибудь вещь, подпрыгивая и шипя! Любитель дружеских отношений не выдержал и со всей силы дернул пояс.

В этот момент в таверну зашли купец с приказчиками и остановились, удивленно глядя на прыжки благочестивого мужа. Но когда с его откормленной задницы сползли штаны, взгляды всех присутствующих повеселели, а звонко разлетевшиеся по полу серебряные и золотые монетки и вовсе вызвали неподдельный и искренний интерес.