Когда пошатывающийся от набегающей волнами тошноты Керлик добрёл до внутреннего двора, шум прекратился. Возможно, потому чародей и отворил калитку в воротах, не утруждая себя проверочными и защитными заклинаниями. О чём серьёзно пожалел. Но поздно.

На пороге стояла большая корзина.

— Н-да-а-а, — раздалось позади мага.

— Ты где шлялся?! — раздражённо рявкнул Керлик. Ему не требовалось оборачиваться, чтобы признать капитана стражи Маргаритку Каменотёса (не повезло здоровенному мужику с именем — родители ждали девочку).

— А? Что? — на всякий случай Марго изобразил невинное изумление — пытался спрятать смешок. Господин выглядел донельзя глупо. По большей части из-за того, что балахон оказался вовсе даже не балахоном, а покрывалом, и теперь грозный чародей сверкал… ну, скажем так, не только голыми ягодицами.

— Кто здесь главный, Марго? — маг не отрывал панического взгляда от корзины, наблюдая за опасным шевелением тряпок.

— Ты, господин.

— И почему же я, а не мои верные воины, открываю дверь?

— Потому что у твоих верных воинов, господин, как и положено воинам, имеется инстинкт самосохранения, а у тебя, как и у всякого великого мага, он отсутствует напрочь. Как, кстати, и мозги, — честно высказался Марго.

— Верно, — согласился Керлик и, наконец, решившись, наклонился и осторожно вытащил из корзины маленький, хрупкий свёрток. Даже капитану, чародейство которого ограничивалось несколькими боевыми заклятьями, не требовалось объяснять, что некрасивый сморщенный комочек в пелёнках — ребёнок мага.

— Бедное дитя, — вдруг нежно, тихо-тихо прошептал закалённый воин. — Как же так?

— А вот так, — в глазах чародея заблестели слёзы. — Эта дрянь настолько меня ненавидела, что решилась на такое…

Ни одна мать по доброй воле не отдаст своё дитя чёрному магу. Спрячет, убьёт, бросит в канаве, подкинет волкам или крестьянам, но только не отцу проклятому… А эта!.. И ведь не надругался он над нею — сама пришла, соблазнила, влюбила… творила, что желала. И оскорбив, унизив, ушла. А Керлик не стал удерживать и мстить — не видел он удовольствия в подобных забавах. Может, оттого, что насмотрелся оных у папаши в замке. Не умел и не желал уметь Керлик обижать женщин, особенно тех, которые осмеливались делить с ним постель. А эта… И за что? Почему? Хоть бы объяснила…

— Ладно, пусть её, — хмыкнул чародей. — Моё дитя и точка!

Ребёнок радостно — не иначе, в знак согласия и в честь встречи — промочил пелёнки насквозь, открыл лучистые и вместе с тем неожиданно тёмные — в папашу — глаза, а затем раззявил рот и завопил.

— Жрать хочет, — прокомментировал произошедшее Марго.

— Наверное, — согласился Керлик. — Что делать-то будем?

— Хочешь, я за Миртой сбегаю? Зря, что ли, она ребёнка рожала?

— Совсем сдурел?! — будь руки мага свободны, он бы покрутил пальцем у виска. — У неё от одного твоего вида молоко свернётся.

— Тогда сам иди, — обиделся капитан.

— Тогда она и вовсе помрёт! И что же, мне тогда ещё одного младенца в дом тащить?! Нам и этого, чую, более чем достаточно будет!

— А всё твои законы! — наставительно поднял палец Марго. — Говорил же я тебе, господин, не отменяй права первой брачной ночи, а ты что? До чего докатился! А ещё чёрный маг…

— Но-но… — нахмурился Керлик, но мысль закончить не успел, так как от вопящего младенца потянулся подозрительный запашок. Подозревая самое страшное, чародей сдёрнул пелёнку… Двое мужчин в ужасе переглянулись. — Ты это… поди, воды подогрей — купать будем. А я в конюшню. Наш Нюка там козу прячет, у неё, кажется, недавно козлята появились. Дитям оно… козье молоко… говорят полезно. И когда эти проспятся, бабу какую всё-таки приведи. Проконсультируемся хотя бы.

— Сделаю, — стражник двинулся было на кухню, но вдруг остановился. — Господин, а зачем Нюке здесь коза?

— Как зачем? — искренне удивился Керлик. — Это же верное средство защиты от чёрной магии.

— Правда?

— Нет.

Чёрный замок от восторга сиял белоснежными стенами — его обитатели славились весёлым нравом, а теперь и вовсе пойдёт потеха!

В деревеньке Чёрная Волна, что при Чёрном замке… Cказал бы Керлик Молниеносный, как именуется эта деревенька! Да кто Керлика слушает? Если за столько лет он даже название собственного замка не отстоял!.. Так вот, в деревеньке Чёрная Волна вновь гудел праздник — сыну молодого старосты Ратика Губошлёпа и прекрасной Мирты свалился на голову восемнадцатый год и пришиб хмелем всю округу. В том числе прислугу и часть замковой стражи.

Впрочем, хозяйских хором винное буйство и весёлое настроение тоже не минуло. На то имелась своя причина прямо в стенах замка: господскому чаду восемнадцатый год минул с тем же успехом, что и сыну Ратика и Мирты. Таким образом, настойчивый стук в дубовые ворота застал всех врасплох.