Гленн постарался быть вежливым.

— Не думаю, что это она.

— А ты не думай, — сам не заметив, заорал мужик неожиданно бодро. Он выпучил глаза в честном выражении и убедил друида как мог. — Краса'иса, каких с'ет не 'идел, — и парни за его столом в голос заржали. — Мой жеребец торщал каждый раз, — с трудом разжимая зубы, поделился опытом мужчина, — когда она проходила мимо. Но я не мог насадить ее, — с досадой осведомитель развел руками. — Потому что, — он возвел к потолку перст, подчеркивая важность сведений, — она была принцессой, и наш отряд ее ох… ранял.

Вблизи от мужика разило еще страшнее, и жрец подергивался всякий раз, как весельчак выдыхал. Скандалить было дурной затеей: в драке пьянчуги все разнесут, а бедной трактирщице потом всыплет придурок-муж, что не уследила. Поэтому Гленн сдерживался, терпел и ел.

— Мы отвезли ее в Ил… Ила… — слово не поддавалось, — эдар. Папаша Удгар выдал девку замуж, чтобы на ней ездил какой-то местный хорек. Ездил и ик… ездил, и езди… А теперь не ездит, — вдруг погрустнел мужик. Гленн загрустил тоже, глядя на такое убожество. — Знаешь почему? — он приблизился к друиду лицом к лицу, сведя глаза у переносицы и втянув щеки.

Гленн качнул головой, стараясь не дышать.

— Потому что она сдохла, — тут пройдоха высунул язык и загоготал прямо так. — Ха. Ха-ха-ха.

Дружки за столом рядом поддержали.

— Христиане ей всадили нож в брюхо. Разрезали вдоль. От так, — показал еще один недоумок за столом во всю длину туловища. — От мохнатки до сисек. Ха, — он обернулся к своим, взмахнув руками в призыве и дальше поддерживать его.

— Они и того парня… как их там… — влез еще один выпивоха, — который у них ходит с дымящимся дерьмом… тоже зарезали. Ы.

— Представляешь? — с энтузиазмом спросил невменяемый сосед за собственным столом.

— Лучше не буду, — буркнул друид.

Мужик задвинул ему в плечо с такой силой, что у Гленна клацнули зубы.

— Экий ты… — душевно воззвал пьяница, так и не придумав, какой Гленн именно. — Поднимем, — в опасном жесте он повел в воздухе кружкой.

— За смерть Виллины? — не понял жрец.

Сосед заржал, ткнул пальцем в Гленна и высказался: "Дебил"

— За то, что принцесскин Папаша-конь со дня на день соберет войско. Порвем задницы иланд… ил… ик'дарсам.

— Порвем, — загремели его собутыльники.

Гленн только немного возвел кружку с элем, вроде как поддерживая общий настрой. Сосед шарахнул по его кружке своей, полупустой, так, что часть эля расплескалась жрецу на одежду.

— За Старого короля, — проорал кто-то за соседним столом.

— За Железную Гриву, — поддержал кто-то еще.

— За Железную Гриву, — завторил весь зал.

Гленн не отставал и внезапно подключился к восславлению Агравейна Железногривого с особенной прытью: мало ли, их тут много, а он, кажется, впервые начал искать свой путь.

Мужик по соседству по-братски обнял его за плечо, и, напевая какую-то пошлую ересь, зашатался из стороны в сторону. Наконец, допев последний куплет без прежнего энтузиазма (эль опять закончился. Что за мелкие кружки у этой толстухи-трактирщицы?), встал. Попытался дойти до соседнего стола, но упал прямо на пол и под хохот дружков через пару секунд смрадно захрапел.

Гленн помог трактирщице перетащить его в сарай, за что получил словесную благодарность, и тут же, улучив момент, обратился с вопросом.

— О чем они говорили? — кивнул в сторону кабака. — Принцесса Виллина мертва?

Женщина пожала одним плечом:

— Так говорят. Где ты был в последнее время?

— Сложно сказать, — отозвался друид себе под нос.

— Болтают, ее убили наши, в смысле, староверы, или как там они нас называют. Мол, узнали, что принцесса собралась… сменить Богов, и за это перерезали глотку ей и их главному жрецу. Но в Архоне в это никто не верит. А особенно Старый король и Железная Грива.

— Откуда толки, знаешь? — спросил жрец. Трактирщица расхохоталась.

— Если ты знаешь, с кого началась хотя бы одна сплетня, ты Сын Праматери, — заявила она. — А насчет принцессы… Мой муж отвозит в дом здешнего князя кукурузу, а племянница прислуживает его младшей дочери. Они слышали, как кто-то из солдат обсуждал это.

— Может, они слышали, что будет дальше?

— Нет, — женщина мотнула головой. — Но, говорят, будет война.

Гленн поджал губы. В отличие от тех упитых вандалов он воевать сейчас не стремился. Попросив провести его черным ходом, он оказался снова в таверне и по боковой лестнице забрался на ночлег этажом выше.