– Ты женишься? – спросила я.

– Не дождешься! – улыбнулся Илюша. – Не так все просто.

– Замуж выходишь?

– Стерва. Я же говорю – как с тобой жить? Не трогай меня сейчас. Не устраивай разборки. Человек имеет право начать жить с начала. Выхожу на свободу. Чтобы никто мне не говорил, чего я хочу. Сво-бо-да! Так, я сейчас много вещей брать не буду… Я, может, вообще вещи брать не буду. Новое куплю.

Через два месяца, убедившись, что намерения его серьезны (он зачем-то быстро развелся, я решила – чтобы оформлять новую собственность уже в свободном состоянии), я вынесла мешок с его вещами на соседний бульвар. Вещи сначала никто не хотел брать, боялись, наверное, что в мешке взрывчатка. Через два дня мешки все же исчезли, а потом я увидела в Илюшиных пиджаках и куртках местных полубомжей, живущих в старом, но крепком кирпичном доме, построенном когда-то как рабочее общежитие, а в смутные годы заселенное непонятно как и кем. Я пожалела, что просто не выбросила вещи. Но уже было поздно. Не подходить же было к пьяницам со словами: «А ну снимай, а то у меня настроение портится, не могу видеть на тебе пиджак моего бывшего мужа…» Семь лет прошло, а один все так и носит Илюшин твидовый пиджак, весь рваный, клетка стерлась, он новому хозяину велик, болтается, как полупальто. Встречая его, я хмыкаю – вот, идет символ моей личной жизни. Было красиво, дорого и свое, а стало ужасное, старое и чужое. Нет, конечно, Илюша так сильно, как его пиджак в рыжую клеточку, пока не постарел, но обрюзг прилично.

После ухода от нас его дела так быстро пошли в гору, что я даже думала – нет ли тут какого подвоха, вдруг он ушел, потому что связался с какими-то криминальными личностями и не хочет, чтобы мы с Маришей как-то пострадали, в случае чего. Еще года три я не могла поверить, что Илюша ушел навсегда и что он больше не мой человек и, вероятнее всего, моим человеком никогда не был.

Ни в тот день, когда много лет назад подошел ко мне в парке и спросил, как пройти в планетарий. От неожиданного вопроса я засмеялась, а он медленно покрутил головой и сказал: «Я убит. Навсегда». Ни потом, когда мы полтора года жили на гречке и кефире, потому что Илюша заводил свой бизнес. У него ничего не получилось, голодали мы зря, он пошел работать счетоводом, как он сам выражался, к одному ловкому и очень смахивающему на обыкновенного бандита дельцу, открывшему магазин, в котором игровых автоматов было больше, чем полок с товарами. Илюша чужие деньги считал хорошо, видел риски, получал прибыли, высчитывал опасных врагов, опасные комбинации и опасные дни, у бандита дело пошло в гору, он открыл игровой клуб, второй, третий, потом его убили. Те, кто убил, взяли себе счетоводом моего Илюшу.

Я ничего поначалу об этом не знала. Официально Илюша работал в «офисе», уезжал утром, приезжал вечером, говорил, что продает керамическую плитку. Узнала только спустя год, когда посадили или переубивали всех, а Илюша купил себе две фирмы, сделал из них одну, потом купил еще три, перестроил старый заводик, очень выгодно его продал, вложился в жилищное строительство, вовремя забрал оттуда деньги, перекинул их в строительство в теплых краях, еле унес ноги – там свои люди и свои законы, наконец, вложил деньги в сетевой магазин. Придумал себе концепцию, не новую, но оригинальную – Илюша пытался продавать «полезные» продукты, с отрубями, с йодом, с железом, без добавок, покупал молоко и творог у подмосковных фермеров, возил сметану из Белоруссии, соки и приправы из Армении.

Магазинчики Илюшины стали загибаться, не выдержав конкуренции с монстрами рынка, в которых покупатели погибают вместе со всеми своими деньгами и главное – со всеми своими днями, которых каждому не так уж и много отпущено, чтобы проводить их среди рядов с едой и напитками. Илюша магазин свой продал и купил транспортную фирму, большую, с фурами, строительным транспортом. Дела у фирмы пошли хорошо, но Илюша и ее продал. И тут неожиданно забрезжил просвет.

Илюша поменял машину на очень дорогую, купил еще хорошую машину мне, которую скоро продал, потому что я никак не могла пойти в автошколу, купил небольшой катер и арендовал место на причале, мы переехали в двухэтажную квартиру в хорошем новом доме на берегу Москвы-реки, как раз с видом на «наш» причал. Каждый месяц Илюша брал билеты, и мы на пару-тройку дней летали втроем то на море, то в горы, и всё подальше, всё в какие-то диковинные места… Наш маленький белый катер стоял на причале и ждал, когда мы отправимся на нем в большое морское путешествие. Кстати, не дождался. Дальше Москвы-реки мы на нем так и не поехали.

Еще Илюша купил лошадь, которая продолжала жить в конюшне на окраине Москвы, но была теперь его собственной лошадью. Он ездил ее кормить и кататься на ней по вольеру и соседним полям.

Я не могла добиться, чем же таким занялся мой муж. Я верила, что чем-то полезным и хорошим. По крайней мере, не преступным. И не то чтобы я себя уговаривала. Илюша на вопросы не отвечал. Я его прекрасно знала – он любил делать все сам, не советуясь, не проговаривая вслух свои планы. И я с годами к этому привыкла. Сейчас я видела, что он спокоен, доволен, кушает с аппетитом, спит хорошо, не переживает, не волнуется, тайком не пьет ни коньяк, ни валерьянку. Когда он работал с бандитами, он был как комок издерганных нервов. А сейчас – нет. Илюша даже потолстел немного. «На золотую жилу попал, – улыбался мой муж, когда я подступалась к нему с вопросами. – Дураков много. Все хотят быть здоровыми».

Через некоторое время я все-таки узнала, что Илюша приобрел производственную фирму, выпускающую и продающую пищевые добавки, которые должны помочь стареющим женщинам выглядеть, как в тридцать, стареющим мужчинам – страстно любить молодых женщин, лысеющим – вновь зарасти шевелюрой, полным – похудеть, прыщавым – избавиться от мучительных проблем на коже, горбатым – выпрямиться, хромым – плясать до утра…

– Ты не понимаешь, – терпеливо объяснял мне Илюша как лучшему другу. Ведь я была его лучшим другом, я это точно знала. – Человек должен во что-то верить. А верить просто так, ни во что, что когда-то будет лучше, – очень трудно. Если он выпил таблетку мела, в которую мы подмешали натуральный (заметь – натуральный!) краситель из морковки или свеклы, и поверил, что его коленка перестанет болеть, он запустил нужный импульс в своей голове. А ведь самое главное – это вовремя пустить нужный импульс в нужное место. Ты про йогов знаешь? Вот. Йоги могут остановить дыхание. Лечь под землю, там полежать, потом встать, отряхнуться и снова пойти. А обычный человек без воздуха и воды не может, но в состоянии силой своей мысли вылечить, к примеру, больную коленку. Просто без моей таблетки у него эта сила мысли зря будет пропадать. А так – подействует направленно. Хоп! – и коленка не болит. Я читал, не переживай, Оленька, не переживай. Ты вообще о них не переживай, о тех, кто идет в аптеку, чтобы вернуть себе стройную фигуру и молодость. Они дураки. В аптеке молодость, тонкая талия и мощная потенция не продаются. Уж ты мне поверь. Ду-ра-ки. Ленивые и инертные.

Видя, что такой поворот мне не по душе, Илюша погладил меня по руке и поменял тактику:

– Дурачки, если тебе так больше нравится. Все люди хотят, чтобы их обманывали. Всегда. И маленькие, и большие. Маленькие любят сказки, и большие любят сказки. Весь наш мир – это огромная сказка. Сверху донизу. Ты же Библию читала? Читала. Ветхий Завет. Помнишь, как он начинается? Жил-был Бог, решил он сотворить землю. Сделал сначала небо… Как можно сделать небо, скажи мне? А люди верят. На самолетах в этом небе летают и верят.

Потом, уже расставшись с Илюшей, я часто думала, как должна была поступить настоящая хорошая жена, которая узнала, что муж занялся таким делом, мягко говоря, не очень честным по отношению к другим людям. Я-то время от времени приставала к Илюше, портила ему нервы и настроение. Я просто не могла смириться, что мы едим, пьем, путешествуем по всему миру, не считаем деньги, меняем машины, одна шикарнее другой, гоняем с ветерком по Москве-реке на своем катере лишь потому, что Илюша занимается таким делом. Никто не умер от его лекарств, потому что в них ничего нет, кроме мела, красителей и вкусовых добавок. Но никто и не выздоровел. Может быть, один человек вылечил сердечную недостаточность мелом. Ел мел и внушал себе: «Мое сердце бьется ровно, клапан сокращается вовремя, желудочек сердечный не дрожит, в жар и холод меня не бросает, и сердце не ёкает, не толкается, не прыгает. Потому что в этой таблеточке – вся сила природы…»