– Прошу меня простить, Ваше Высочество. Я не хотела обидеть вас, наоборот, думала лишь о помощи, – залепетала старшая фрейлина.

– Оставьте. Все хорошо. Готовьте черное платье сейчас и красное с золотом к вечеру.

– Черное? Но ведь это же…

– Да, Краила. Это утро я проведу в трауре. В трауре по своей свободе. И пусть меня осудят, пусть сплетницы болтают злыми языками, но решения своего я не изменю, как и не поменяет король своего мнения о помолвке! Кстати, а который час?

– Так девять, Ваше Высочество. Пора отправляться на завтрак.

– Неси платье. И ажурный платок в тон.

– Да вы совсем обезумили, Ваше Высочество! Не губите себя! Король разгневается!

– Мне плевать, что сделает Король!

***

Завтрак проходил в спокойной обстановке. Слуги прислуживали господам, которые вели беседы о политике, и дамам, что щебетали о вечернем бале в честь помолвки принцессы и Младшего Принца Бетафа.

– Ваше Величество! А, правда, что скоро и мы сможем в знак дружбы заключать браки со знатными господами Бетафского Королевства? – задала интересующий вопрос одна из фрейлин королевы, теребя в руках надушенный платочек.

– Все верно, моя дорогая. Все верно. Но я бы на вашем месте не радовалась раньше времени, потому как и знатные дамы Бетафа получат разрешение на заключение брака с нашими господами. И если кто из вас присмотрел для себя графа или герцога из нашего королевства в супруги, поторопитесь, иначе ваше место может занять маркиза или баронесса Бетафского.

Королева не притронулась к еде, да и предпочитала на нее не смотреть вовсе, потому как дурнота, сопровождающаяся трудным кашлем, снова настигла ее, как обычно это бывало в дни, когда наступало халие, с ее дождями и холодными ветрами. Совсем скоро корявые стволы деревьев оголятся, осыпая землю вокруг желтыми, красными и оранжевыми листьями в преддверии вилие. По ночам уже холодало, но днем солнышко грело каменные стены замка, дополняя тепло от отопительных котлов и каминов.

– Возможно, я бы хотела видеть своим супругом Графа либ Матье… – томно вздыхая, мечтательно проговорила фрейлина.

Упомянутый выше граф, к слову, сидел недалеко от королевской четы и гостей и отчетливо расслышал слова едва уловимо покрасневшей девушки, которая беззастенчиво стреляла глазками, будто бы призывая юношу к действиям. Закашлявшись, Эрук либ Матье залпом осушил вино из бокала, что разместился рядом с его тарелкой, и это немного помогло ему прийти в себя.

– Не отчаивайся, друг. Как только появится новый молодой барон или виконт, они обязательно о тебе забудут. – Маркиз либ Энвас похлопал друга по плечу в приободряющем жесте. – Вот помню, когда Герцога либ Нукес призвали ко двору, абсолютно все фрейлины устроили на него охоту, и поверь, доставалось ему намного больше, чем тебе. Что они только не делали, даже в покои к нему пробирались. Мол, опозорил, дескать – жениться бы надо. Но ничего! Как только появился Барон либ Дуен, сразу же перестали докучать…

– Мне кажется, я больше не выдержу и минуты… – пожаловался Граф либ Матье.

– Время все унесет, и ты еще будешь смеяться, рассказывая о своих приключениях внукам!

– Дожить бы! Иногда меня посещает желание попроситься на военную службу к королю, лишь бы не участвовать в дворцовых интригах.

– Ты сам прекрасно знаешь, что временно отстранен по состоянию здоровья. Кстати, как твоя рука? – Маркиз либ Эванс жестом подозвал слугу, чтобы тот наполнил бокалы.

– Заживает. Но пальцы поддаются управлению с трудом. Все же выстрел Ее Высочества задел связки.

– Меткости Ее Высочеству не занимать. Но вы с вашим другом сами виноваты, пригласив даму, не держащую ни разу оружие в руках, на стрельбище, пусть и импровизированное. А вот кста-ти и она… – Маркиз ошеломленно смотрел в раскрытые слугами створки дверей, пытаясь понять, что за новую шутку придумала принцесса.

Ее черное одеяние резко контрастировало со светлой столовой и утренними нарядами дам, которые, в отличие от Алексии, оделись согласно этикету. Лицо короля побагровело, в то время как королева стала еще бледнее, явственно собираясь упасть в обморок.

– Кто-то умер во дворце? Я вас спрашиваю, дочь моя! – слова давались Итону лит Нерп с трудом, выскальзывая из-под сжатых с силой зубов.

Хоть на завтраках, по обыкновению, и присутствовал узкий круг лиц, приближенных к королевской семье, сегодня в честь гостей, видимо, отошли от положенных правил, пригласив значительно больше дам и господ.

– Вы и так знаете, по какой причине я несу траур, Ваше Величество! – спокойно проговорила Принцесса, с упорством глядя прямо в глаза королю.

– Не ведаем!

– Жаль…

– Так поделитесь, Ваше Высочество, что заставило вас пренебречь правилами этикета? Да еще и опоздать к назначенному времени?!

– Прощалась, Ваше Величество…

– И с кем же, если не секрет?

Придворные и гости примолкли, боясь быть затянутыми в пикировку меж королевскими особами, и не издавали ни звука, будто и не присутствовали при позорном разговоре.

– Со своей свободой! – произнесла она громко, отчаянно, словно кричала о помощи, которую никогда не получит. – По ней же и траур, Ваше Величество.