Шрифт:
Вызвав самых сильных слуг, он приказал им перенести Ее Высочество в ее покои вместе с кроватью, дабы она не терпела трудностей в самостоятельном перемещении. Когда девушку переносили, Регон провожал ее тяжелым, будто каменным взглядом, не обещающим ничего хорошего.
Глава 8
Глава 8
Прошло три дня – три долгих дня невыносимого покоя и заставляющего обезуметь одиночества. Постылый бульон вызывал дикое отвращение, раздражая лишь одним своим видом, а уж о том, чтобы есть его, не было и речи. Но кое-что из того, что прописал доктор, Алексия все же выполняла.
Холод уже пропитал стены и пол, поэтому она не покидала кровать, согреваясь в фиолетовом постельном белье под темным покрывалом. Она запретила сменять постель слугам, отговариваясь слабостью и уповая на невозможность подняться. Алексия, будто воровка, наслаждалась уже пропадающим будоражащим ароматом парфюма того, кого должна была ненавидеть всем сердцем. Последний поцелуй намертво засел в ее сознании, порождая совсем не девичьи сны.
Итон лит Нерп радовался, словно ребенок, тому, что договор не расторгнут и теперь он сможет получить ту землицу, что приглядел у соседей, а может, и еще что-то. Его приподнятое настроение резко контрастировало с погодой. Этот круг был богат на нескончаемые дожди и промозглые ветра, приближая вилие как никогда быстро. Во дворце топили денно и нощно, пытаясь удержать имеющееся тепло, но помогало мало.
Старшую фрейлину Ее Высочества безуспешно пытались разговорить все кому ни лень, бывало, подсылая и убогих, которым требовалась срочная помощь, но она все так же хранила молчание, без возможности высказать на эту тему хоть слово. В конце концов, Королеве надоела эта натуральная травля, и она взяла девушку под свою защиту, объявив о том, что все, кто будут допекать, а то и угрожать Краиле, подвергнутся Королевскому Суду. Один Граф на это вопросил:
– Прошу простить, Ваше Величество. Я не ставлю пред собой задачу надерзить, но ежели нет грехов никаких, за что судить?
– Грехов не бывает только у новорожденных, да и то не у всех. Найдем, голубчик, найдем. По этому поводу можете не беспокоиться…
После этого заявления любопытных поубавилось, и Краила теперь могла спокойно передвигаться по Дворцу. Правда, в сопровождении, но это уже лучше, чем трястись от каждого шороха в собственной спальне.
На третий день ей, наконец, удалось беспрепятственно дойти до покоев принцессы, имея цели навестить ее, но, поворачивая в коридор, она увидела у дверей в комнаты Алексии младшего
Принца Бетафского Королевства. Остановившись, девушка решила, что не имеет права нарушать разговор высокопоставленных особ. Тихонечко пройдя вперед, она спряталась в глубокой нише для ночных стражей, где разместился небольшой, но мягкий диванчик. Оттуда хорошо просматривалась как нужная дверь, так и стороны коридора.
***
Тихий стук в двери спальни казался оглушительным. Он отразился от стен, словно звон колоколов. Спохватившись, Алексия поглубже закопалась в одеяло, чтобы в очередной раз притвориться больной, дабы Король передумал заключать брак по случаю плохого самочувствия. Надежда еще теплилась в ее душе, да вот только надолго ли…
– Ваше Высочество! – обратилась через дверь одна из фрейлин, дежурящая в гостиной. – К вам можно?
С облегчением вздохнув, Лекси села на постели, откинувшись на объемные подушки.
– Войдите, – уверенно ответила она.
Дверь распахнулась, явив ее взгляду улыбающегося Кария, который держал в руках небольшой букетик цветов, явно собранный в крытой королевской оранжерее, куда мало кому позволялось проникать. Нежные белоснежные розы в обрамлении веточек и листочков смотрелись поистине восхитительно, особенно учитывая, что младший Принц Бетафского Королевства был ее первым посетителем за прошедшие три дня, не считая доктора и фрейлин.
– Я так хотел увидеться с вами. Вы позволите? – он кивнул на пустующую вазу, занимающую место на туалетном столике.
Спешно натянув на себя одеяло по самый подбородок, Алексия кивнула, выражая тем самым согласие. Расправив цветы, молодой человек присел в рядом стоящее с кроватью кресло, положив ладони на колени.
– Как ваше здоровье? – добрая улыбка не просто украшала его губы, но и засела в блестящих глазах, радужка которых тоже была синей, да только более мягкой и светлой.
– Благодарю. Сносно.
– Я, признаться, испугался за вас и не находил себе покоя, теряясь в догадках о том, как вам помочь. Правда, я так и не придумал способа.
– Мне лестно, что вы переживали обо мне.
– Я счастлив, что вас удалось спасти. И мне крайне жаль, но перед отъездом я хотел бы узнать у вас о том, что произошло в ту злополучную ночь после бала в честь нашей помолвки.
– Вы уезжаете? Так скоро? – внутренне Алексию прорывало рассмеяться, улыбнуться, ведь счастье захлестнуло ее, и надежда о расторжении помолвки обрела вполне реалистичные черты, но внешне она казалась грустной и опечаленной.