Ким обратила внимание на доктора Джонсона и Броуди. Они никак не отреагировали на сообщение Гермеса и проигнорировали эмоциональные всплески всех остальных пассажиров, которые восторженно рассматривали открывшийся из Космоса вид.

– Мы уже не в первый раз летаем, – Джонсон увидел на лице Ким недоумение и догадался, что ее смутило их с коллегой безразличие. – Восторгаешься первые пятьдесят раз, а потом относишься к этому виду не более, чем как к заставке на рабочем столе компьютера. Любая красота приедается, даже безграничная как в прямом, так и в переносном смысле красота Космоса.

– Я не совсем согласен, – Броуди ему возразил. – Просто первые пятьдесят раз ты не можешь сконцентрироваться ни на чем, кроме как на картинке в иллюминаторе. Но проходит время, и ты уже можешь отвлекаться от этого зрелища.

– Наверное, мы реагируем на это менее эмоционально, потому что знаем, что по долгу службы увидим все это еще не один раз, – добавил Джонсон. – Острота текущего момента в том, что он в вашей жизни с большой долей вероятности не повторится или повторится, но лишь однажды. Мы же расточительно относимся к привилегии бывать в Парке не по одному разу в год – ну, или в несколько лет, – все зависит от того, о какой точке Солнечной системы, да и в целом Космоса, идет речь.

Эмили, услышав чужой разговор, сделала какую-то пометку в своей записной книжке и включила диктофон. Удостоверившись, что запись сделана корректно, она внесла несколько комментариев и правок и присоединилась к диалогу.

– Сколько лет вы уже работаете в «Гэлакси билдинг»? – спросила она.

– Наверное, всю свою жизнь, – пошутил Джонсон.

– А сколько вам лет? Надеюсь, этот вопрос не смутит вас…

– Почему же он должен меня смутить? Я же не женщина, – Джонсон снова ответил шуткой.– Шестьдесят один.

– Да вас можно отнести к старожилам «Гэлакси билдинг», – Эмили была немного удивлена, ведь Джонсон выглядел не больше, чем на сорок пять. – А что насчет вас, мистер Броуди?

– Я, наверное, как и Джонсон, проработал всю свою жизнь на эту компанию с той лишь разницей, что я младше него на пятнадцать лет, – ответил Броуди.

– В «Гэлакси билдинг», как правило, работают целыми поколениями, – добавил Джонсон. – Поэтому если посчитать, когда какой-то из наших предков первым приступил к работе над Парком, то можно сказать, мы с Броуди стоим у истоков.

– Весь мир с замиранием ждал, когда «Гэлакси билдинг» объявит дату открытия Парка. Вам она, наверняка, была известна заранее? – предположила Эмили.

– Да, лет за двадцать или больше, – Джонсон улыбнулся. – Примерно был известен год завершения строительства. Год с погрешностью от трех до десяти лет. Вы же понимаете, что в строительстве сроки сдачи в эксплуатацию объектов часто отодвигаются. И исключение не составляют даже космические объекты.

– Теперь вы можете сказать, то, что вы представляли в своем воображении, совпадает с тем, что вы увидели?

– На самом деле сложный вопрос, – Броуди задумался. – Мы так давно занимаемся Парком и так давно проводили испытательные работы в нем, что уже порядком и подзабыли, что именно мы рисовали в своей голове…

– То, что удалось создать, определенно превзойдет любые ожидания, даже самые смелые, – Джонсон качал головой. – Это превзошло даже ожидания создателей, которые, мягко сказать, были амбициозными ребятами…

– А чем именно вы занимаетесь? – спросила Эмили, – Мистер Джонсон, я помню, вы представились как астрофизик, а мистер Броуди – как инженер-технолог.

– Так и есть, – ответил Джонсон, но потом, догадавшись, что его ответ был слишком лаконичным, он кратко изложил обязанности обоих. – Я занимаюсь контролем течения физических процессов в Космосе, и в Парке, который стал его частью, как любое другое небесное тело. А Броуди, по сути, – некто вроде космического прораба с множеством других обязанностей.

– И как часто вы летаете в Космос? – спросила Эмили.

– Настолько часто, что моя жена развелась со мной, – пошутил Броуди. – Парк – это уже не работа. Парк – это наш Дом.

– Наша жизнь, – добавил Джонсон.

Эмили обратила внимание на то, что Джонсон и Броуди были очень дружны, и не смогла не задать вопрос:

– Вы долго работаете вместе?

– Да. Астрофизики и инженеры работают попарно. Броуди – мой напарник вот уже двадцать с лишним лет. И скажу вам по секрету, он толковый парень, – Джонсон хлопнул его по плечу. – До него был редкий тупица.

– Спасибо, старина, за комплимент. Конечно, если можно считать комплиментом сравнение с редким тупицей. А ты – лучший из всех, с кем я работал, но я работал только с тобой.