Зайдя в широкие двери надлунного поста, Игорь Матвеевич сразу же обратил внимание на лишенное маскировочного покрывала обзорное жерло. Тысячи датчиков подавали изображение собственного квадрата с радиусом 360 градусов, одновременно система координации фокусировала реальную вертикально-горизонтальную картинку. С целью выявления отрицательных значений «обрезанные» градусы систематизировались несколькими СВМ.

«Сквозь такую сеть и пылинка не просочится» — вспомнил Родимов слова инженера-установщика, а вслух сказал:

— Доложить, что заставило активировать защитную сеть! Неужели к нам пожаловал какой-то космический десант муравьев?

— Здравие желаю! — вытянулся в струнку офицер и приняв легкий кивок головы начальника, продолжил: — Перед нами транслируемая картинка мирного неба, датчики фиксируют межпланетный челнок класса «А».

— Это возможно только в случае взлома защитной сети, — констатировал генерал, — чтобы ее взломать, надо не просто знать коды, а систему — порядок устройства. Я единственный владею этой информацией в общем объеме. Но я здесь.

— Вы уверены? — спросил офицер.

— Уверен ли в том, что я на Луне и стою сейчас перед вами? — переспросил Родимов.

— Нет, — твердо ответил офицер, — что вы единственный.

— Сигнал, сигнал, — суетясь сообщил дежурный.

— Расшифровка, — буднично констатировал связист.

— Выводи на общий экран, — приказал генерал.

На фоне звездного неба появилось изображение сидящего в кресле Рихарда, и он невозмутимо сообщил:

— Если вы не поторопитесь, меня засекут наги. Это никому не надо. Открывайте чертов шлюз или я его взломаю и об этом узнает вся Солнечная система.

Военные замерли в ожидании приказа.

«Любое активное действие привлечет внимание, — мысленно оценивал ситуацию генерал. — Без помощи Земли мы даже бой не сможем навязать нагам. Впустить Рихарда — это все равно, что знать: принимаешь троянского коня, обман, ложь, смута, переворот и гибель. Во втором случае времени больше на противостояние...»

— Сколько личного состава привел с собой Рихард? — подойдя к шифровальщику спросил генерал.

— Для проверки не могу пробиться сквозь защиту. Есть только информация из первого расшифрованного сообщения. Запрашивали внутренний литбол на четыре человека и груз — два метра на семьдесят и пятьдесят сантиметров.

— Рихард предусмотрительно прихватил с собой гроб? — язвительно спросил офицер.

Генерал не оценил шутки и сурово сказал:

— Еще не известно для кого он предназначен. Поднять по тревоге все посты на пути следования литбола. Оцепить седьмой склад, направить в него литбол. Объявить чрезвычайную ситуацию. Всем применить защитные средства.

— Мы можем уничтожить челнок еще в шлюзе, достаточно направить его на обратную сторону, — попытался предложить офицер.

— Рихард знает на какой идет риск, и я хочу узнать, что его заставило вернуться сюда.

— Так он здесь уже бывал? — удивился офицер.

— Рихард с легкостью проходит сквозь стены, перелет от Земли к Солнцу для него, что прогулка в баню, — улыбнулся Родимов, — не удивлюсь, если он сейчас прочесывает вашу бритую голову...

Офицер спохватился и набрал на запястье комбинацию, активирующую индивидуальную интеллектуальную защиту.

— Ты проверил по старой системе координат? — спросил дежурный у шифровальщика.

— Да, челнок прибыл с Марса.

— С Марса? — переспросили в голос генерал и дежурный офицер.

Шифровальщик недоуменно кивнул головой.

Для него — родившегося и выросшего на Луне, было странным, что привычный перелет, чуть ли не по туристическому маршруту, вызвал такой резонанс.

— Он путал след, — заключил офицер.

— Вот, — согласился Родимов, — а вы его взорвать хотите.

— В целях самозащиты, — уже в след командиру тихо сказал офицер.

Выйдя в центр поста, генерал приказал:

— Принять челнок класса «А» с четырьмя пассажирами на борту через западный шлюз.

Руководитель здравоохранения появилась на пороге поста и удивила всех воинственным видом. Немолодую женщину выше среднего роста, с подтянутой фигурой и каштановыми локонами, собранными в тугой пучок невозможно назвать стареющей. Возраст выдавали морщинки, как лучики обрамившие медно-зеленые глаза, стареющая кожа рук, с каждым годом все больше покрывающаяся пигментными пятнами и речь — всегда размеренная, спокойная и основательная, как может говорить только человек, проживший долгую жизнь.