Куски разорванного красного покрывала напоминали лужи и ручейки крови. Смеющийся человек в центре хаоса наслаждался минутами жизни без оков разума.

Петров видел ответ, на когда-то заданный самому себе вопрос: как выглядит этот человек без грима?!

Оба наблюдателя смотря в откидной монитор на крышке "чемоданчика" спрашивали себя:

«Как бы поступил Александр, зная к кому, идет на встречу? Может быть, сообщил о том, что вышел на самого разыскиваемого убийцу, и у него в руках несколько звеньев сети, одной из которых был я сам».

«Если бы я не вел собственную игру? Как бы повернулось дело? Тогда отец раскрылся бы раньше, чем получил информацию и сейчас я не видел бы охотника...Да, вообще бы ничего не видел, судя по перестрелке в торговом центре. А может этот псих всех бы положил».

Александр отвернулся от экрана и посмотрел на отца:

— Он же больной!

— Он болен завистью и мщением. Когда-то его отец стоял на страже добра и справедливости, но проиграл свою битву. Его сын всю жизнь посветил регрессу стараясь приблизить хаос. Но я не уверен, что именно такой он задумал месть, возможно, в его понимании она разумна и справедлива.

Александр ужаснулся открывшемуся смыслу своего недалекого поступка. Он снова посмотрел на экран, там человек уже не смеялся, а лежал, раскрыв рот, не моргая глядя прямо на него отсутствующим взглядом.

— Его путь мог повторить я, — тихо сказал Петров.

— Возможно, но ты сделал свой выбор, — буднично ответил генерал.

«Как будто он каждый день десятками видит сыновей стоящих перед выбором смерть или жизнь», — Александр заострил внимание на натуре отца отесанной десятилетиям службы и попробовал расшатать военную логику:

— Да, но и мой отец не погиб.

— Разве? Тогда в кафе, твой отец был мертв. Что же заставило тебя соврать Арабасу?

— Кому?

— Конечно, у него есть первоначальное имя Оскар Вуд. Те, кто с ним общаются здесь, знают его как Виктора Архипова, но за ним давно закреплено прозвище Арабас. Тише. Смотри!

Александр покачал головой саркастически улыбнувшись своей попытке выдавить отцовские чувства из генерала: «Меч-кладенец, а не человек».

Из состояния апатии Виктора вывел телефонный звонок. Он протянул руку к нетронутому хаусом аппарату и спокойно ответил, как будто и не с ним только что случилась вспышка агрессии. Разговор продолжался несколько минут на незнакомом Александру диалекте.

Как только разговор закончился, отец отключил монитор.

— Все. Надо спешить. Вариантов не осталось. Они слишком близко.

— Куда спешить? Мы уезжаем? За границу? Но, разве это поможет?

— Ты прав, на Земле не спрятать то, что их интересует, во всяком случае, не на этой Земле.

— Что? — Александр остановился в недоумении.

— Не теряй время. Многое я тебе расскажу, но ты навряд ли поймешь, пока не увидишь все сам.

— Ты хочешь сказать, что это касается зеленых человечков?!

— Саша, идем. Он может оказаться здесь в любую секунду.

— Но как?

Мужчины быстро спустились по лестнице, пересекли залитый летним солнцем двор и пошли вдоль неширокой улицы. Через пару кварталов с ними поравнялась последняя модель скоростного автомобиля, отец кивнул, и мужчины сильно согнувшись, загрузились на заднее сиденье.

— Гриша, через сколько минут выжмешь двести пятьдесят километров в час?

— Примерно минут через шесть-семь, — не оглядываясь, ответил водитель.

Машина быстро понеслась по узким улицам, лавируя в неспешном потоке автомобилей. Когда свернули влево от проспекта, Александр догадался — направление восьмой автострады. Через пару минут автомобиль буквально летел по широкой магистрали.

Петров сам был не прочь быстрой езды, но так он никогда не рисковал. Спидометр показывал двести двадцать — двести тридцать километров в час. Это при том, что движение было достаточно насыщенным.

— Приготовьтесь, — сказал водитель.

Отец давно уже открыл чемоданчик, нажал несколько кнопок и закрыл крышку-монитор.

— С первым перемещением тебя, сынок!

Александр обернулся на голос, но вокруг возникло поле напоминающее мерцание экрана и вскоре поглотило все зримое пространство.

Ощущение полета спутать невозможно ни с чем и Александр понимал — он летит. Внутренности теряют собственную предназначенную им иерархию и стремятся поменяться местами. Мозг разрывается от потока информации, ищет способы стабилизации взбунтовавшегося организма: «Место печени гораздо лучше подойдет селезенке? Зачем желудок стремится вытеснить легкие? Чтобы организм не тратил на них энергию. Легкие получат воздух в достаточном количестве самостоятельно — вне тела. Приемлемо?»