Глава III

С Леей я познакомился при очень интересных обстоятельствах. Случилось это на первом курсе, в один из зимних вечеров. Мы с ней учились во вторую смену по разным направлениям. Я учился по направлению «Административное и финансовое право», она «на правовом отделении имущественных отношений». Наши лекции оканчивались всегда в одно время, за исключением четверга. Я заметил её ещё в первый день по окончании пар, понадобилось мгновение, чтоб я понял, что хочу быть с ней, но так как с девушками у меня не ладились дела ещё со школьной парты, я боялся к ней подойти. Да, я понимал всегда, что лучше попробовать и получить отказ, чем жить в ожидании и мучать себя, строя какие-то планы в мечтах. А в мечтах моих мы всегда были вместе, и в снах она ко мне часто приходила, и порой сны были так прекрасны, что я не хотел просыпаться, и готов был заменить всю свою жизнь одним таким бесконечным сном. Но, видать, некто свыше услышал мои желания, хотя человек я не религиозный, в отличии от моих родителей. И, как бы это ни выглядело смешно, в трудные моменты жизни, я, обращая взор к небу, просил мне помочь. Так вот, зимним вечером, а в то время зима была крайне суровой для наших земель, снега мы практически не видели, а тут его навалило по колено, она вышла, как обычно с пары, и зашла в столовую, расположенную на улице, пред площадкой в наш университет. Я всегда там ужинал, так как повар я так себе и к тому же ленивый, а наполнять желудок необходимо. Она вся сияла, видать сдала экзамен, все студенты столовой замерли, созерцая её красоту. Даже, одетая в тонну шмотья, она оставалась грациозной. Её осиная талия не разнеслась из-за шерстяного свитера и кожаной курточки, маленькие ручонки, таковыми и сохранились, зелёные глаза, в лёгкой подводке, блестели от счастья, ямочки на щёчках и родинка над губой придавали её улыбке особенного шарма, а волосы, от них я был без ума, густые, чёрные, были причесаны справа на лево и соприкасались с её плечиком. Ей, видать, стало лень в такую погоду готовить дома, и она решила поужинать здесь, в, забитой до полна простыми смертными, столовой. Да, я ощущал себя простым смертным, ибо она была для меня богиней, и я скорее буду поклоняться ей, чем тому, кто описан так или иначе, в древних священных писаниях. Она подошла ко мне, я смотрел на неё, будто бы сквозь и при этом наполненным взглядом.

– Извините, можно я здесь присяду, если вы не против.

Сказать, что я был в шоке, ничего не сказать. Меня словно парализовало, я не просто не мог пошевелиться или проговорить слово, у меня остановился даже ход мыслей. Я не был в таком ошеломлении даже в момент, когда слышал голоса.

– Ээй, всё в порядке? Вы тут? – мило улыбаясь и махая рукой, произнесла она вновь, пытаясь привлечь моё внимание. А я был весь увлечённый ею, у меня не было ни одной сторонней мысли, только она, её образ был врезан в мою голову. С трудом я кивнул и указал раскрытой ладонью правой руки на стул, тем самым, давая понять, что я не против. Вы представляете, она могла подсесть к кому угодно, и к парню более красивому и состоятельному, и к девочкам, но она подсела ко мне, из всех столиков она выбрал именно тот, за которым сидел я, это ли не благословение свыше? Это ли не та самая радуга, о которой мне говорил старец. Как же я был благодарен миру за возможность сидеть с ней, не просто в одном помещении, а ещё и за одним и тем же столом, в одно и то же время.

– А я тебя часто вижу, мы учимся на одном этаже. Я Лея.

С ума сойти, она первая завела диалог. Я, спустя пару секунд, уже пришёл в себя и обратил внимание, что все смотрят уже не на неё, а на меня. Я теперь в центре внимания. Похоже не я один в шоке, с того, что Лея со мной общается.

– Агуара. – произнёс я, немного привстав и кивнув головой. – Да мы учимся на одном этаже, я заметил тебя ещё в первый учебный день.

– Ахах, - засмеялась она, - может это будет глупо, но я тебя тоже заметила в первый же день. Ты был такой хмурый, потерянный, словно не понимал, где ты находишься и создавал впечатления человека, предпочитающего шумному социуму, одиночество.

– Да, я именно такой, каким ты меня увидела. – После ужина я её провёл до дому, оказывается она живёт через квартал от меня, и с тех пор мы всегда ходили вместе в университет и домой.

Этой же зимой я познакомил Лею со своей мамой за ужином. Мать, к сожалению, мой выбор не оценила, но тем не менее была рада за меня. «Она с другого мира, Агуара, её энергетика тебя подавит, тебе нужна более спокойная» - сказала мне она. После ужина я взял у мамы машину и отвёз Лею домой. Этим вечером мы впервые с ней поцеловались. Наш первый поцелуй мне заполнился таким, каким его описывают в книгах. Чистым, искренним и открытым. Это было не просто слияние губ, но слияние душ. Словно я падаю в пропасть, и Лея придаёт мне сил для превращения падения в полёт, и через мгновение мы летим с ней вместе на встречу светлому солнцу, сквозь мрак суровых будней. Мы были, словно Боги Олимпа, бессмертны, и в то же время крайне уязвимы. Эта секунда, этот миг, запомнились мне именно такими, и я бы все отдал, чтоб пережить это мгновение ещё один раз.

А однажды весной, мы с Леей отправились на пикник в местечко у подножия горы П**. Только я, она и девственная красота природы. Что может быть лучше: пение птиц, цветение различных кустарников, журчание ручьёв, тепло встречающий и обнимающий нас лёгкий весенний ветерок. Такой отдых необходим каждому человеку, а мне то как он был необходим, чтоб забыться, уйти от мирских хлопот, забыть о происходящем в моей жизни, просто созерцать и не думать ни о чём. В эти мгновения не было на земле человека, испытывающего счастье больше нас с Леей. Это поистине бальзам для души. Может эта магия создаётся из-за того, что на высоте мы ближе к всевышнему, может потому что здесь нет никого, кроме нас, к этому варианту я больше склоняюсь, ибо, где бы люди не появились, они всё портят, пытаясь адаптировать под себя, каждый метр, тщательно создаваемый матушкой природой; но как бы там ни было – места, не тронутые рукой человека, лучшие и обладают безусловно волшебной силой, исцеляющей любые недуги души. Там мы провели целый день: жадно глотали свежую и бодрящую воду с горных ручьёв, будто ещё чуть-чуть и ручей уйдёт под землю, ели экологически чистые сочные фрукты и ягоды, не поражённые воздействием химического вмешательства, смотрели, лёжа на спине и держась за руки, на проплывающие над нами облака в виде сахарной ваты, различая в некоторых из них интересные фигурки, и просто мечтали. В меня, человека, вечно грустного такие моменты вселяли надежду на лучшее. Я так благодарен был Лее за этот день, хоть и организовал всё я. Таких запоминающихся дней у нас с Леей очень много. Я рассказал не многое, лишь, чтоб попытаться хоть чуток передать читателю то, насколько мы с ней хорошо проводили время, и каким я бывал счастливым с нею рядом.

После самоубийства Алима мы с Леей не виделись месяц, она уезжала на практику в другой город, а встретились мы так, будто не прошло и секунды. Как будто его смерть повлияла на наши отношения, и они угасали. Мы охладели друг к другу. И как-то произошло это всё взаимно одновременно. Будто бы, кто-то прописал нам свыше, что после суицида Алима мы должны убить наши отношения. И мы, как-то не сопротивлялись, постепенно отпуская друг друга. Видать нас полгода продержало то, что мы с ней многое пережили вместе. И, знаешь, дорогой читатель, я благодарен миру за то, что он подарил мне возможность быть с ней. Да, это было временно, но это лучше, чем этого не было бы вовсе. Знаю, многие со мной не согласятся, ведь расставание — это всегда слёзы и уж лучше жить не зная друг друга, чем вот так вот после всего расстаться, разочаровавшись в мире за ложное счастье. Это не так, мы должны испытывать разочарование, боль, радость и наслаждение, ведь именно эмоции и делают нас теми, кем мы и являемся. Кто-то ломается и сдаётся, а кто-то закаляется и движется вперёд на встречу к счастью, на встречу к разочарованию, на встречу к жизни.

Глава IV

Спустя два года я окончил обучение, получил диплом и устроился на работу в коммерческий банк. Как я в последствии узнал, директором этого банка является один из старых друзей моего отца. Мне было немного некомфортно из-за того, что меня взяли по связям, а не ввиду моей востребованности и компетентности, но я себя успокоил тем, что я не просил отца об этом. Я кредитовал население. Зарплата у меня была хорошая, но мне все равно казалось, что делал я свою работу на сумму вдвое большую, чем получаю. Да и к тому же, мне необходимо было выдавать ежедневную премию за то, что я терплю Эсму. У нас с ней и ещё одним сотрудником находятся офисы в одном кабинете. Я до сих пор не знаю за что она отвечает и, как её ещё не уволили. Кому-то она может быть понравиться, но мой мозг отвергал её, словно желудок, заполненный пятью литрами вина, в вперемешку с литром водки и шампанского, и закуской в виде протухших варёных яиц. С виду она очень даже привлекательная, но её красота не из той, которую дарует природа, вечно накрашенные в ярко-красную помаду губы такие большие, что мне кажется она снимает их ночью и кладёт в стакан с водой, стоящий на тумбочке, обычно справа от кровати, на её лице столько пудры, что кажется, вот-вот и её кожа спадёт, словно известь со старой, отсыревшей стены. Если присмотреться у Эсмы очень красивые глаза, но и их она сумела изуродовать тенями, подводкой, превратив себя в угрожающее создание, которое думает, что прекрасней её будет только её дочь, хотя я без понятия, где она найдёт мужика, который захочет быть с ней, ведь о рыцарях готовых встретиться с драконами и трёхглавыми змиями уже даже в сказках не пишут. Ладно, если б она мне не нравилась только внешностью я б вообще слова о ней бы не сказал, так она ещё и вечно пытается со мной заговорить своим противным, мерзким, и как ей кажется, заигрывающим голосом. Я воспитанный человек, я не могу ей нахамить и сказать «заткнись» или «иди доставай Омара». Кстати, Омар, золотой человек. Молча работает, если нужна помощь поможет, спросит сам, что-то по делу, не конфликтует ни с кем, очень располагающий к себе и открытый человек, к которому сам тянешься. Но видать Эсму от него воротит так же, как и меня от неё, ведь он человек с лишнем весом, уже почти полысевшей головой и в очках, которые придают ему смешной вид, а ещё у него короткие ноги, но он все равно прекрасный и очень красивый человек. И вот так я коротаю будни, весь в напряге, но с хорошим заработком. Проработав три месяца, я узнал, что Эсма племянница моего директора и понятное дело почему её ещё не уволили. Но я хочу рассказать вам о корпоративной вечеринке, которую устроил банк в честь его пятнадцатого дня рождения. Я забыл сказать, что в этом банке со мной работал ещё и Адик на должности бухгалтера. Он работал всего два дня, но на вечеринку его тоже позвали.

Невероятно красиво украшенный, банкетный зал, известного в городе С****, отеля: огромное количество воздушных шаров, ленты, свет, громкая музыка; на, красиво расставленных полукругом, столах: море шампанского и прочей выпивки, пятиэтажные торты разных видов, морепродукты и прочие вкусности, в общем всё, как полагается для шикарного проведения праздничного вечера. Мы с Адиком сели за один стол, и, к сожалению, я Адика, спустя минуты две, возненавидел. Он предложил сесть с нами Эсме. Для меня это значило лишь оно – вечер у меня не удастся. Что он в ней нашёл мне не понять. Она не годна, даже в качестве девушки на время, но о вкусах не спорят. Я думал отсесть за другой, но, чтоб избежать лишних вопросов, я остался и решил, что буду напиваться, не жалея своего организма. Адик с Эсмой очень хорошо поладили, судя по их улыбкам, иногда они вовлекали меня в свой разговор, но мне их темы быстро наскучивали. Они обсуждали сотрудников, Эсма жаловалась на свинку, трудящуюся с ней в одном кабинете, Адик рассказывал о своём круге коллег, а также о поездках в разные страны, и всё в этом духе. Я снова оказался не там, где я должен был быть и убедился в том, что Эсма всего лишь кукла, умеющая говорить, именно говорить, но не рассуждать. Понятное дело, что Эсма нашла в Адике. Он крепкий, физически здоровый мужчина с широченными плечами, приплющенным носом, лёгкой щетиной, глубокими карими глазами и преуспевающий финансово, эдакий, преуспевающий брутал, но вот для чего ему она? Поморочить голову? Так это он может сделать с любой девушкой. Явно, что-то и тут скрыто от меня, но, что ж не буду морочить голову себе, подумал я, и проглотил залпом обжигающую жидкость. Спустя два часа, я был уже сам не свой, я стал вести беседу с Адиком и Эсмой, и она перестала быть мне противной, напротив я находил её притягательной, и даже позавидовал Адику, что он опередил меня, пригласив её к нам за столик, чуть позже я даже пошёл танцевать, чего я не делал никогда. Всё во мне кипело, мир перед глазами шёл кругом, я был в центре толпы, дёргающейся, будто их ударяет током, и я был таким же, таким же, как и они, кого я презирал. Я помню я танцевал с Эсмой, обняв её за талию, помню, как она с Адиком ушла куда-то с зала, помню, как все двинулись, словно шакалы за дичью, на улицу смотреть на салют, и я двинулся с ними. Когда же я вошёл обратно в зал, в зале сидел Омар. Один, тупо смотрящий в одну точку. Я подошёл и сел напротив него. Знаете, глядя в его глаза с близи я увидел в них, что-то знакомое, будто я уже встречал эти глаза некогда, но никак не смог вспомнить.