– Может, и собираюсь, - сказала я, надувшись.
– А вы - долго собираетесь держать меня в неведении? Сами говорите ‘не будьте ребёнком, не будьте ребёнком’, а относитесь как дитятку малому. Если не хуже. Всё жду, когда вы рявкнете: ‘Страшила, домой!’

В узком пространстве виднелись только его глаза, но судя по тому, что возле глаз появились морщинки, он улыбнулся.

– Эх, как мне нравилось, когда вы были кошкой… - мечтательно произнёс Кайлеан Георгиевич.
– За шкирку - и в дом…

Я фыркнула.

– Не фантазируйте. За шкирку вы меня брали лишь единожды, и как раз тогда, когда выдворяли наружу. А я думала: ‘Ничего-ничего, отольются кошкины слёзки, настанет день, когда он будет умолять меня вернуться домой!’ И вот, - горделиво произнесла я, - этот день настал.

Морщинки исчезли, а глаза чуть округлились. И в то же мгновение пропали. А вкрадчивый голос произнёс в самое ухо:

– Неужто прямо так и думали?

Я вздрогнула и повернулась.

– Ну-у… почти.

Он стоял рядом, и серые глаза уже не улыбались.

– От меня бесполезно бегать, Данимира Андреевна.

Я подумала и уточнила:

– Это вы про сиюминутный момент или про жизнь в целом?

– В целом.

– Так я и не хочу. Кайлеан Георгиевич… - словно по неведомому наитию, я подняла руку с красной нитью на запястье и положила ладонь ему на грудь - как Чудовищу.
– Не отсылайте меня домой. Я чувствую себя в безопасности только рядом с вами. В Башне я с ума сойду от неизвестности…

…Кайлеан молчал, застыв с видом отрешённым и чуть-чуть растерянным, будто с ним происходило нечто незнакомое, а сердце под моей ладонью билось всё сильнее. На мгновение показалось, что мы с Кайлеаном поменялись местами - ещё чуть-чуть - и он упадёт от нахлынувшей слабости. Но он сжал мои пальцы, отвёл от своей груди и тихо сказал:

– Вы лишаете меня силы… вы знаете об этом?

В ответ я упрямо сказала:

– Я не хочу в Башню. Я хочу с вами в архив.

Ему не нравилась эта идея. Но всё же он сказал:

– Хорошо. Пойдёте со мной.

6

Перед тем как перенестись в архив, Кайлеан набросил на меня заклинание - филигранное переплетение ‘вуали’ и ‘отвода глаз’, как он пояснил, его собственное творение.

– Мой гибрид не так заметен, как ‘вуаль’ или ‘отвод’ в чистом виде, и гораздо устойчивей - не надо обновлять, будет держаться столько, сколько надо. Внешность у вас привлекающая внимание, сейчас это опасное качество. У Мортена может быть сообщник среди хранителей библиотеки. Пока не видна картина в целом, вам лучше держаться в тени. Вас будут видеть, но воспринимать как нечто незначительное.

– Да-да-да-да-да, - сказала я, нетерпеливо гарцуя подле него, - согласна на всё, даже на бумажный пакет с двумя дырочками. Только не бросайте меня в терновый куст, я постараюсь быть полезной.

Кайлеан Георгиевич скептически поморщился.

– Основную пользу вы принесёте, если сольётесь с обстановкой и будете вести себя тихо.

– Я не собираюсь носиться кругами с кудахтаньем ‘Ловите злодея!’ Но у меня есть одна идея - насчёт сообщника. Чтобы её проверить, от вас кое-что потребуется прямо сейчас.

– И что же?

– Вы только не удивляйтесь. Покажите мне его ещё раз.

Кайлеан долго изучал меня, потом спросил:

– А вы уверены в своих силах?

Я кивнула.

– Не волнуйтесь. Я чувствительная, но не до крайней степени, не считайте меня таким уж нежным цветочком. И вообще я быстро адаптируюсь. А тогда я просто поплыла от неожиданности - это же невероятнейшая вещь - чтоб какой-то Мортен из эрмитанской библиотеки оказался тем самым Мартином из Петербурга… Но он всё-таки оказался.

– Хатшепсут случается, - сказал Кайлеан.

– И было ещё это отвратительное ощущение дурного сна наяву… Знаете, как иногда бывает в ночном кошмаре? Сперва возникает стойкое предчувствие, что произойдёт что-то ужасное, а потом всё начинает развиваться именно так - по наихудшему сценарию и неотвратимо… Б-р-р-р… - Я передёрнулась.
– Но теперь ничего не остаётся, надо принимать новые факты как данность. Так что покажите мне Мортена. И самое главное - представьте его таким, каким вы запомнили. Не надо показывать слепок с воспоминания мастера Аттиуса. В этом, собственно, весь смысл.