А: (Пауза.) Дело в том, что Даннер… Мы все время должны говорить о серьезных вещах, когда сидим с ним. Тут же начинается дискуссия. (Свидетельница Берит Шнайдер сделала ударение на последнем слове.) Само по себе это здорово. Но, одновременно с тем, очень сложно, потому что иногда хочется и поразвлечься.

Ф: Значит ли это, что все происходившее не доставляло вам удовольствия?

А: Нет. Это было просто здорово. Я не могу вам этого объяснить. Всегда такое ощущение, что он хочет заглянуть нам в душу. Но там ничего нет. Ну, во всяком случае, не так много, как он думает. По крайней мере, у меня.

…

Ф: Вы сидели вместе до четырех утра?

А: Да, примерно. Потом мы пошли спать, и тогда выяснилось, что госпожи Даннер нет в ее спальнике.

Ф: Как это обнаружилось? Кто это заметил и как?

А: Михаэль, когда хотел залезть в свой спальник. Что ее спальник пустой, что ее нет.

Ф: Михаэль?

А: Господин Даннер.

Ф: Вы называете преподавателей по имени? Так у вас принято?

А: (Пауза.) Нет. Не все.

Ф: А кто?

А: (Пауза. Свидетель Марко Хельберг кажется растерянным.)

Ф: Это тайна?

А: Нет, чушь. Хайко, Сабина, Петер и я.

Ф: Вы вчетвером называете господина Даннера по имени и говорите ему «ты», в то время как ваши одноклассники с ним на «вы»? Вы и другим преподавателям говорите «ты»?

А: Нет, только ему. Мы говорим ему «ты», только если мы наедине. В присутствии остальных и на занятиях, естественно, нет. Так получилось. Мы хорошо понимаем друг друга, мы на одной волне. Но мы это совершенно четко разделяем. На уроке он преподаватель, а мы — всего лишь его ученики. Мы не смешиваем эти вещи.

Ф: Ну хорошо. То есть, господин Даннер выяснил, что его жены нет. Что было потом?

А: Мы обыскали хижину. Снизу доверху. Это не заняло много времени, потому что хижина довольно маленькая. Она ушла, это было ясно.

Ф: И что потом? Как вы отреагировали на это?

А: Мы выбежали на улицу, стали звать ее как ненормальные. Минут через двадцать господин Даннер сказал, что мы все равно ничего не можем сделать, пока не рассветет. У нас был всего лишь один фонарик, и батарейка в нем почти что села. И мы пошли спать.

Ф: Все?

А: Господин Даннер сидел за столом внизу и ждал. Все остальные пошли наверх спать. На следующий день он разбудил нас в семь утра. И мы пошли искать. Но мы не нашли ее. Потом мы позвонили в полицию с мобильника господина Даннера.

Ф: Как господин Даннер вел себя?

А: Что вы имеете в виду?

Ф: Когда он обнаружил, что его жены нет на месте, во время поисков на следующий день — как он вам показался?

А: Обеспокоенным, конечно. Он был совершенно разбитым. А как бы вам было, если бы ваша жена внезапно бесследно исчезла, без всякой причины?

…

Ф: Ваши одноклассники Берит Шнайдер и Марко Хельберг говорят, что никто из вас не заметил, как ушла госпожа Даннер.

А: По крайней мере, я — точно.

Ф: Ваш ректор говорит, что спальня находится на втором этаже хижины. Второго выхода нет, то есть, чтобы выйти, нужно спуститься в общую комнату.

А: Именно в этом вся и штука. Она, должно быть, выпрыгнула со второго этажа.

Ф: А вы видели, как госпожа Даннер уходила наверх спать?

А: (Пауза.) Думаю, да. (Пауза.) Ну, точно никто не видел, как она уходила. Она, должно быть, спрыгнула. Или еще как-нибудь.

Ф: Окно, из которого, по вашим словам, выпрыгнула госпожа Даннер, находится почти в четырех с половиной метрах над землей. Это очень высоко. Коллеги из австрийской полиции должны были в таком случае найти, по крайней мере, четкие отпечатки ног под окном. Но не нашли. Как вы это объясните?

А: Откуда мне знать?

Ф: Вы же, наверное, задумывались над этим?

А: Это ж ваша работа, не моя.