– Ты и есть ангелочек. Маленький ангелочек.- Заверила я его.

Илька лучезарно улыбнулся и еще крепче сжал мою ладонь.

– Значит тебе мы тоже сплетем веночек?

– Обязательно сплетем. И вниз по реке пустим.

– Зачем?

– Ну, а вдруг мой венок доплывет до моего суженого. – Продолжала шутку я.

– С..суженного? А кто это?

– Это тот мужчина, за которого девушка выходит замуж – будущий муж.

– А зачем нам этот суженый? У нас же есть папа. – Вот она детская непосредственность, а ты мучайся. И папа, блин, молчун. Приходится самой отдуваться.

– Так у твоего папы уже есть жена.

– Да?

И столько изумления было в этом «да», что я невольно задумалась: «где же наша мама, мать ее за ногу?!» В надежде помощи перевела свой взгляд на Максима. Тот шел себе спокойненько, смотрел строго перед собой, но к нашему разговору явно прислушивался. Ууу, вредный, вредный человек! Решила быть тоже вредной и… А что «и», так и не придумала.

– Ладно. Если ты так просишь, ангел мой, я подарю свой венок твоему папе. – Мило улыбнувшись, пропела я свой ответ. Максим споткнулся, я чуть ли не хрюкнула от удовлетворения, а малыш с криком «ура» умчался вперед.

Мы уже давно спустились к реке и шли вдоль берега в поисках подходящего места. В принципе, я уже решила, где именно мы устроим пикник. Мое второе любимое место было немного в стороне от людского взгляда. В простонародье мы называли «Кут». Почему именно так, мне неизвестно. Но место поистине было замечательным. От дороги нас закрывала небольшая лента лесополосы, а с другой – высокий камыш и кустарники. В детстве мы часто здесь устраивали пикники или играли в «казаков разбойников». Детство давно уже прошло, но место так и осталось красивым, уединенным.

– Лера! Лера! Смотри сколько там цветов! – сияя счастьем и довольством, защебетал Илька, стоило нам по тропинки пройти сквозь лесополосы. – У нас получится много-много венк… веночков! И бабушке на букет останется!

– Останется, – согласилась я, улыбаясь в ответ детской радости.

Илья сразу же стал обследовать неизвестную ему территорию. Мы же с Максимом решили разместиться под одиноко стоящей ивой. Мой компаньон, если его можно так назвать, негромко включил радио на своем навороченном телефоне и присев с одного края подстилки, стал наблюдать за сыном. Я взяла с него пример, и пристроилась с другого края. Вот я же говорила, что мне трудно находить общий язык с малознакомыми людьми. А этот еще попался молчун молчуном. Идеальная парочка, блин.

– Почему не спрашиваешь, почему Илья такой? – Ой, лучше бы он и продолжал молчать, а то нестерпимо захотелось ударить его чем-то тяжелым.

– Какой «такой»? Такой жизнерадостный? Такой замечательный? Или такой одинокий? Такой грустный? Какой именно вы хотите услышать от меня вопрос?

Из-за чего я так взъелась на него, мне и самой не совсем понятно, но слово, как говориться не воробей. Благо один из нас оказался танком. В смысле, таким же невозмутимым.

– Тебе действительно нравится с ним проводить время. – И это был не вопрос. Констатация факта, а раз так, имею право не отвечать. Да, этого и не требовали. – Если, честно, я рад, что Илья встретил тебя.

А вот теперь удивил. Однозначно удивил. Я даже оторвалась от такой прекрасной картины6 «Илька ловит бабочку». Для меня, между прочим. Заинтересованно посмотрела на соседа по подстилке (блин, как смешно звучит), и если бы умела, обязательно бы приподняла одну бровь. Чисто в вопросительных целях.

– Ему трудно с кем-то сдружиться. Стесняется слухового аппарата.

– Он так нужен?

Макс пожал плечами.

– Со временем он может и не понадобится, но, пока, да.

Я промолчала. Вопросов было много. Еще больше претензий. Но кто я такая, что бы здесь воздух растрясать? Хотя хочется неимоверно.

Какое-то время мы молча наблюдали за счастливым Ильей. Пару раз малыш прибегал к нам: компота попить, мне цветочек подарить и попросить одну маленькую баночку для сбора жучков. Пришлось освобождать баночку с солью. На самом деле это баночка была из-под детского ягодного пюре, но лучше емкости под соль я не придумала. А теперь оказывается и хорошо, что именно ее взяла. Максим проделал в крышке маленькие прорези, чтобы воздух поступал и наш маленький энтомолог, с новым энтузиазмом, пошел собирать свою первую коллекцию.

– А где его мама? – Все же не удержалась я от вопроса. Именно он интересовал меня больше всего.

– В городе. – Просто ответил Максим. Равнодушно, как-то.

– А почему она с вами не приехала? Работает?

– Лиза и работа? – Макс саркастически улыбнулся. – Нет, эти понятия не совместимые. Мы в разводе. Уже три года. Илья, он… - Максим замолчал, нахмурился, а я приготовилась к самому худшему. – Лиза, она глухонемая… Я, когда мелким был, переболел сильно. Мать со мной сильно намучилась. Я тоже ходил со слуховым аппаратом, поэтому представляю, как нелегко сейчас моему сыну. Даже пришлось изучить язык глухонемых, но мама, она не сдавалась и мы справились… Я с Лизой познакомился в семнадцать. Любовь с первого взгляда, как говориться. Я всегда знал, что мама не одобряет наших отношений. Злился на нее, думал она против из-за Лизиной исключительности. Оказалось, нет, не из-за нее… Мы когда поженились я стал в плаванье ходить, чтобы семью содержать, ни от кого не зависеть. Со временем купили квартиру, машину, родился Илья. Но Лиза… Она ничем не интересовалась. Дома бардак, есть нечего, да и с Ильей она не занималась. Но взамен требовала много: новую шубу, телефон, поездку на крутой курорт… Я долго ничего не замечал. Или просто не хотел… Я тогда только вернулся с рейса. Дома не был больше шести месяцев, а мой ребенок… Он меня совсем не понимал. И, что хуже всего даже не пытался говорить хоть какие-либо слова. Прежде, говоришь ему слово, он старается за тобой повторить. Злится, но старается. И если не с первой попытки, то со второй, третьей, у него получалось. Здесь же он ничего не понимает и даже аппарат не носит. Я с вопросами к Лизе…