Голой я плавать отказалась, да и вообще, после слова водовороты не хотела вновь заходить в воду. Но Света убедила, что это дальше, а тут — мелководье, заводь. Валуны, к слову, очаровали меня. Мне хотелось их разглядывать, я долго водила по ним ладонями. Невероятно красиво. Но чтобы рисовать нужно снова оказаться здесь, а я уже знала, что не решусь на это после рассказов об отшельнике. Разговоры о нем навевали неприятное сосущее чувство. Да и виднеющиеся со стороны моря, когда плаваешь, шпили башен, вызывали холодок внутри. Что-то мрачное, готическое было в этом месте.

Вечером нарисовала несколько валунов по памяти, а вот рисовать «Замок Отшельника» — так я назвала про себя мрачное и таинственное здание, я совершенно не планировала… но он вырос под карандашом против моей воли.

— Красиво у тебя выходит, — оценила подошедшая со спины Света. — Очень похоже, даже удивительно. Ты ведь никогда не видела этот дом целиком. Только верх…

— А ты — видела? — спрашиваю с удивлением. Бывала там?

— Нет… то есть… да. Бегала там, еще когда девчонкой была, с компанией. Мы по всему городу носились, и то место не обошли стороной. Замок и правда старинный, говорят в прошлом столетии построен каким-то жутко богатым аристократом. И даже революция его не затронула. Обветшал, правда, в девяностые на него смотреть больно было. А лет десять назад снова отреставрировали, кучу денег вбухали.

— Отшельник вбухал?

— Вроде бабка его… Но точно не знаю.

— Ты потрясающе осведомлена, очень интересная история! Мне даже захотелось посмотреть на это здание поближе…

— Ой, не советую. Там правда серьезная охрана и вообще… места слишком глухие. Не ходи одна.

— И собаки там, да? — спрашиваю с грустью.

— Ага, жутко злые доберманы, могут спустить с поводка, если на запретную территорию войдешь.

— Не пойду, конечно. Я работу искать буду… Даже к валунам полюбившимся не пойду…

— Вот и правильно, — одобряет мои намерения Света. — Давай лучше сестре моей позвоним… Спросим когда свадьба. Может она сообразит, что родителей надо дождаться, а то совсем от любви мозги поехали. Сейчас по скайпу ей наберем и вместе будет мозги вправлять этой дуре влюбленной.

— Да, конечно, давай, — соглашаюсь радостно. — Я очень соскучилась.

Это были чудесные три дня, наполненные ласковым солнцем, соленым морем, теплым нежным песком. Вот только с работой ничего не получалось. Рано утром я бегала на ее поиски, и если поначалу, несмотря на отказы, была полна радужных надежд, то к концу недели немного запаниковала. У меня ни копейки, живу нахлебницей у едва знакомой девушки, и с работой никак не выходит. Никто не хочет брать приезжую, а когда признаешься, что из Москвы… да еще и в паспорте видят, что и родилась там и прописана… короче, правда, что жителей столицы в регионах не любят. Выяснила это опытным путем. Обидно, очень. Пару раз мне в лицо кидали, что в Москве работы полно, а тут — своим не хватает. Или смотрели как на ненормальную — москвичка, что ты тут забыла, девочка. Для местных оказывается москвич — тот, кто родился с серебряной ложкой во рту. И бесполезно доказывать, что это далеко не так, априори. Хоть плачь… Или звони матери и проси выслать денег на билет. Наверное, я так и сделаю… Еще через пару дней. А пока позволяю себя насладиться частичкой южной природы.

Каждый вечер я отчитывалась перед Светланой. Точнее, ночь. Она только один день провела безвылазно дома. А потом снова до трех утра гулянья, или ночевки у любимого, или… я не знаю, почему Света приходит так поздно, и спросить такое не могу. Скажет, и так нахлебница, еще и нос везде сует. Стараюсь быть полезной, убираюсь, готовлю, продуктов немного, Свете некогда ходить на рынок. Она дала мне немного денег и попросила заполнить холодильник. Брать их мне было жутко стыдно. Аппетит после плаванья и прогулок бешеный, но стараюсь есть как можно меньше. Вот только чтоб на ногах держаться. Все время в полуголодном состоянии. По маленькому нетбуку я почти каждый день связывалась с мамой, которая каждый раз начинала причитать что я жутко осунулась. Допрашивала как питаюсь… В конце концов я соврала родительнице что нашла работу, и мы договорились созваниваться по воскресеньям, потому что в последний разговор я едва не расплакалась, огромных усилий стоило сдержаться и не рассказать о своем двусмысленном положении.

Сегодня пошел четвертый день моего пребывания на море. Я решила испечь пирог. Сытно, калорийно… и бюджетно — с капустой. Запах стоял на весь дом, у меня текут слюни, но держусь, гипнотизирую красоту, которую сделала — жду Свету. А она как назло задерживается дольше обычного — четвертый час ночи уже! Нервничаю, пыталась спать лечь — но желудок сводит от голода. Так и хожу вокруг пирога как Лиса Патрикеевна.

И вот, наконец, шум во дворе, хлопок двери. Светлана не одна, с Василием. Открываю рот, чтобы поприветствовать их и осекаюсь, Света плачет, прикрывает лицо рукой, а когда оказывается прямо под абажуром в прихожей, замечаю, что половина ее лица посинела и распухла!

— Что случилось? — восклицаю испуганно, забыв и о голоде, и о пироге.

— Ничего, — всхлипывает Света.

— Авария, — мрачно буркает Василий. — Есть пожрать чего?

— Ой, может врача? — восклицаю взволнованно. — Есть, пирог я испекла, будете?

— Были у врача, все в норме. Буду. А мяса нет?

— Мяса нет, простите. Что ж на ночь не оставили? Вдруг сотрясение?

Света, игнорируя наш разговор, уходит к себе.

— Ну, чайник ставь, — вздыхает Василий.

Послушно иду к плите, гость удобно располагается за круглым столом в центре. Кажется, Василий тут не впервые. Может и правда у них отношения. Немного странные — когда гуляли вместе, они совсем не показались мне парой. Но что я знаю о любви! Ничего, если честно. Даже стыдно, и с каждым годом это все сильнее трансформируется в комплекс. Мне трудно ладить с парнями. Все время держу дистанцию, жду ухаживаний, долгого узнавания друг друга.

«Принца на белом коне ждешь» — часто фыркала Анюта, когда учились вместе. — «До старости ждать будешь» — пророчила мрачно.

Нет, конечно в двадцать один год я уже не девственница… Были у меня отношения, на первом курсе института. Поначалу казалось, что это и есть тот самый принц на белом коне. Староста курса, невероятно красивый и харизматичный, в него была влюблена каждая, тем более мальчишек на курсе было немного… К сожалению, Павел быстро сообразил, что каждая девушка на курсе мечтает о нем. И бросил меня, сказав что не готов к серьезным отношениям. Разбил мне сердце и оставил осадок — вряд ли смогу снова начать доверять мужчине. Мне и раньше было непросто сблизиться, довериться. А после неудачи и вовсе закрылась, решила, что отношения не для меня. Особенно в институте, где большинство готово отдаться на первой же вечеринке, после пары стопок, или фужеров. Такое точно не по мне, уж лучше репутация синего «чулка»…