Санитары выносят из кабины раненых. Одного из самолета выносят накрытого белой простыней. Капитан Иконников просит остановиться санитаров. Откидывает простыню, смотрит на лицо умершего. Глотает слезы.

– Эх, Коля, Коля. Что я матери-то твоей скажу.

Закрывает простыню и головой показывает санитарами, что можно уносить. Мимо проносят еще одни носилки с телом убитого. Штурман Иващенко курит трубку, радист плачет, механик сжимает кулаки. Рядом с разбитой машиной останавливается военный автобус из него выходит несколько , пять или шесть английских пилотов в сопровождении переводчика и сотрудника НКВД. Один из англичан подходит к Иконникову и на ломанном русском говорит.

– Мы видели вашу посадку. Мы восхищены мужеством Вашего экипажа. По нашему уставу мы должны были бы покинуть самолет на парашютах.

Иконников морщится.

– По нашему тоже.

Английский летчик удивленно.

– Получается, Вы нарушили устав?

На помощь Иконникову приходит штурман Иващенко.

– Нет. У нас просто не было парашютов.

Английский летчик открывает рот.

– Как так?

Штурман прерывает его.

– А вот так. Одиннадцать парашютов – это почти 200 килограмм. Мы вместо парашютов берем бомбы, чтобы гадам больше досталось. Извините, нам некогда.

Он берет Иконникова за локоть, и отводит его от английских летчиков. Иконников шепчет.

– Вано, ну зачем ты им ляпнул про парашюты. Дойдет информация до командования. Меня же за это взгреют.

Вано машет рукой.

– Да, ладно, пусть знаю, как мы воюем.

Они, вчетвером: командир корабля, майор Иконников, штурман, капитан Иващенко и второй пилот, старший лейтенант Бурмистров и бортмеханик, инженер-лейтенант Гнатюк идут вдоль взлетного поля к выходу с аэродрома.

На легковом автомобиле к ним подъезжает рассыльный, не выходя из машины, он кричит.

– Майор Иконников?

– Да, я.

– Вас вызывает Голованов. Срочно.

Капитан садиться в машину. Машина разворачивает и летит вдоль полосы.

***

Майор Иконников входит в кабинет к генерал-лейтенанту Голованову. Генерал сидит за столом, склонившись над картой, с циркулем измеряет расстояние.

Капитан Иконников докладывает.

– Товарищ генерал-лейтенант, майор Иконников…

Голованов прерывает его, взмахом руки, подзывает к себе.

– Ладно тебе, Игорь. Давай без церемоний. Иди сюда.

Иконников подходит к карте. Голованов показывает.

– Вот смотри, есть у меня для тебя одно дело.

***

Столовая летного состава гвардейской дивизии АДД. Три члена экипажа майора Иконникова, уже переодевшись в парадную форму, входят в столовую и занимают свободный столик.

– Сейчас поедим и спать.

Вслед за ними в зал входят английские пилоты, три человека. Они явно хотят продолжить знакомство с экипажем. Английский летчик, старший офицер, подходит к столику, за которым сидит экипаж Иконникова. У него в руках бутылка английского виски.

– Извините, господа, нам бы хотелось угостить Вас виски. Если не возражаете. Почтить память погибших.

Советские пилоты переглядываются и смотрят по сторонам, выискивая глазами начальство.

Старший лейтенант огрызается.

– Вы бы лучше второй фронт открыли, может быть, тогда и не надо было чью-то память чтить.

Иващенко останавливает его.

– Подожди. Не суетись. А где Ваши сопровождающие?

Англичанин подмигивает Иващенко.

– Мы, немного заблудились.

Старлей снова порывается что-то сказать, но штурман снова одергивает бортмеханика.

– Подожди, Алексей. Товарищи ведь от чистого сердца.

Берет из рук англичанина бутылку.

– Давайте ваши виски. Помянем Колю.

Сдвигаются столы, и английский офицер подзывает официантку.

– Девушка, принесите стаканы, пожалуйста.

***

В кабинете у Голованова. Майор Иконников сидит на краю стула и держится за подбородок.

Голованов сидит рядом.

– Лететь придется днем, без прикрытия и над точкой надо оказаться ровно в два часа. Ни минутой позже, ни минутой раньше.

Иконников качает головой из стороны в стороны. Вздыхает.

Голованов продолжает.

– Врать не буду. Шансов вернуться не много.

– Понимаю. Все как обычно.

– Сделаешь?

– Мне лететь не с кем. Осталось три человек: я, штурман, бортмеханик и второй пилот. Радист убит, все остальные тяжело ранены.

Голованов думает.

– Подожди!