Ерохин рассмеялся:

— Как вы все славно придумали, Леночка. Заботитесь обо мне, да? — он издевался.

— Эммм, ну… зачем вам задерживаться?

— За тем, что у меня еще дела. К тому же вы работаете на моем ноутбуке, который я оставить не могу. Так что в любом случае мы тут застряли вместе на пару часиков. Привыкайте. Такое иногда бывает. А завтра вам настроят почту, и я буду еще и после работы донимать. По вечерам и в выходные.

— Как в старые добрые времена, — пробормотала я себе под нос.

— Что-что? — уточнил Дан.

— Ничего. Потреплю, говорю, — огрызнулась я, открывая письмо и вчитываясь в затейливую вязь алфавита деванагари.

Стараясь закончить все быстрее, я, разумеется, чаще сбивалась и путалась. Все же у меня давно не было практики. Редкие письма старым знакомым по йога-турам, конечно держали мои навыки в тонусе, но все же это не то. Деловая переписка и профессиональный перевод требовали больше усердия и внимания, чем: «Намасте, как поживаете, не хворают ли детки». Но я старалась изо всех сил. Кажется, и получалось неплохо. Больше отвлекалась на Дана, от которого ждала уже не просто подвоха, а нападения.

Но он сидел за своим столом, как паук. Видимо на самом деле был занят, лишь изредка на меня поглядывал.

Когда я закончила с переводом, Ерохин пришел ко мне на диван, попросил зачитать вслух. Я старалась озвучить письмо ровным голосом, не выдавая волнения. Невольно осеклась, заметив краем глаза, что Дан снял галстук, но продолжила, стараясь себя уговорить, что это ничего не значило. Хотя это значило так много для нас обоих.

Продолжая внимать, он протянул руку и ловко раскрыл зажим заколки, которая удерживала мои волосы. Я почувствовала почти физическую боль, потому что он не растрепал меня, не начал гладить, массируя уставшую кожу головы. Просто позволил прядям упасть на плечи. А я все читала и читала.

Дослушав меня, Дан тут же спросил:

— Лен, я тебя обидел?

Что ж, хоть в этих прогнозах я не ошиблась.

— Нет, все хорошо, — поспешила я ответить, стараясь дотянуться до заколки, которую он положил на стол, и отсесть подальше.

Но он первый забрал зажим и успел поймать меня за руку, не давая убежать.

— Все хорошо было, пока ты не начала меня игнорировать. Что-то случилось, когда ты уезжала?

— Ничего не случилось, Дань, — жалостливо начала оправдываться я, вырывая руку из такого приятного плена его горячих пальцев.

Тысячу раз репетировала эти объяснения, догадываясь, что Дан не оставит меня в покое просто так, но это не помогло. Я хотела быть с ним жесткой и беспощадной, циничной и грубой, а на деле опять вышли какие-то мольбы и стенания. Нужно собраться.

Освободив руку, я встала с дивана, глядя на него сверху вниз. Почувствовала какое-то мнимое преимущество. Это ведь я заканчиваю отношения, объясняю ему, как глупой влюблённой девочке.

— Слушай, давай без этих глупостей. Тем более теперь. Нам ведь придётся работать вместе.

— При чем тут работа, Лен? Почему ты трубку не брала? Почему не звонила, не отвечала? — он тоже встал и стал говорить жестче. Уже не просил, а требовал ответа.

— Потому что я не хочу продолжать, Дан.

— Ах, вот как? — на его лице отразилось горькое понимание.

— Именно так.

— Почему ты мне об этом не сказала?

— А разве не понятно? Зачем говорить лишний раз?

— То есть, я тебе просто надоел?

— Можно и так сказать.

Дан усмехнулся и сделал шаг вперед. Я инстинктивно отступила.

— Что же тебя не устроило? — спросил он.

— Просто нам не стоит все это продолжать. Мне надоело, да.

— Чем же я так плох?

— Господи, при чем тут это?

Каждая его реплика — шаг вперед. Моя — отступление. А потом я наткнулась спиной на стену и поняла, что попалась.

— Дань, хватит, пожалуйста.

У меня сдавали нервы от его близости. Снова вспомнился план со столом, но я точно не выиграю, если позволю поиметь меня в офисе. Однажды уже попалась, больше не буду. Если сказала, все, значит все. Но Ерохин и не думал верить моим словам. Он прижал меня к стене, положил ладони на талию, не давая убежать. Его лицо становилось все ближе и ближе, и пришлось отвернуться, чтобы он не получил губы. Даня не слишком расстроился, стал целовать шею, скользнул ниже в вырез блузки.

— Перестань, прекрати, — ругалась я, очнувшись, стараясь оттолкнуть его. Куда там! Словно скалой придавило к стене, даже дышать тяжело. Или это от возбуждения? Проклятые его поцелуи.

— Брось эти глупости, малыш, — шептал он, не прекращая водить губами по моей коже, — Я так скучаю по тебе. И ты тоже… я же чувствую, Лен. Ты сразу вспыхиваешь, едва я гляну на тебя, а сейчас и вовсе горишь.

— Хватит, хватит, хватит, — не отступала я, уже начиная лупить его по плечам, — Ты мой босс. Я не желаю никаких других отношений. Это неправильно.