И не потому, что Тагиор, глава Круга, уже не тот, кем был в лихой молодости, и интересуется только боевыми псами. Каждые два года собирает на Вайаниди таких же ненормальных с отборными зверюгами, с самых дальних земель наезжают. А Тагиор хозяину пса-победителя приз вручает. Дурацкая забава!

Нет, даже если сам Хастан станет Главой Круга Семи Островов – тоже не повелит вести корабль на завоевание Аргосмира.

Ох, Гурлиан, Гурлиан, загадочная страна!

Сколько мелких владений подмял под себя Великий Грайан, а Озерное Королевство до сих пор само себе голова! Силуран и Грайан, как два могучих борца, веками тяжело топтались, вскинув друг другу руки на плечи и стараясь повалить противника. А небольшой Гурлиан, вклинившийся меж двух гигантов, до сих пор не затоптан ни тем ни другим.

Почему? Хастан знает ответ. Знают и правители Силурана и Грайана.

Во-первых, страна уж очень неудобная для завоевания. Леса да болота, деревень немного, городов еще меньше. Один из полководцев Лаограна писал в мемуарах: Гурлиан только на карте выглядит маленьким, а вражескую армию целиком затягивает в чащи и трясины – еще ни один захватчик не сумел пройти его насквозь!

Во-вторых, эти завоевания захватчикам нужны, как моряку шпоры. Со времен Лаограна правители научились считать. Подсчитали доходы и расходы – и махнули рукой на тихую маленькую страну. Не стоит она военной мощи, брошенной на ее покорение. Не окупится поход. В Гурлиане нет бескрайних полей, где колосятся пшеница и рожь. На клочках земли, отвоеванных у болота, крестьяне с трудом выращивают столько хлеба, чтобы хватило прокормить своих господ и себя. Нет и гор, скрывающих в недрах своих золото, железо и прочую добычу рудокопа. Здесь и ремесла такого нет – рудокоп…

А самое смешное то, что при этом Гурлиан – не нищая страна. Нет земель? Нет богатых рудных жил? Зато есть люди. Таких мастеров, как в Аргосмире, в других землях поди поищи! Кузнецы, ювелиры, стеклодувы, ткачи из привозного материала чудеса творят! И еще есть верфи, на которых строятся лучшие в мире корабли. Да, лучшие, это Хастан должен неохотно признать.

Ну, вздумает кто-то завоевать маленькую страну – и что? Гурлианцы – народ непокорный, на битву выйдут даже женщины и дети. Займутся огнем верфи, погибнут мастера, будут разрушены мастерские. И достанутся победителю-захватчику леса да болота. Завидная добыча – урожай клюквы по кочкам!

Увы, богатство Гурлиана – для мирного времени. Но почему бы Хастану не помечтать о пожаре, который пляшет над ненавистным Аргосмиром?

Гости разошлись к полуночи.

Слегка захмелевшего Лауруша (старик пил мало, берег здоровье) проводили в его опочивальню Шенги и Хиави. Совиная Лапа тоже был почти трезв: разговор об учениках мог начаться когда угодно, надо было сохранить ясную голову.

В дверь сунулся было раб – помочь хозяину раздеться. Шенги махнул рабу: уходи, мол, без тебя справимся. Опустился на колени возле Лауруша, сидящего на кровати, и принялся развязывать подколенные ремни сапог. Хоть знаменитый Охотник давно носил Знак Гильдии, для Лауруша он оставался учеником. Прислужить учителю – не позор.

Лауруш с интересом глядел, как острые длинные когти черной чешуйчатой лапы бережно и ловко управляются с тонкими ремешками.

Хиави застучал костылями к двери, но у самого выхода обернулся:

– Почтенный Шенги, твоих учеников я поместил прямо над этой комнатой. Для девочки – она ведь наррабанка – велел отгородить занавеской угол и объявил его женской половиной дома на все время, что вы у нас гостите.

И мягко, без стука закрыл за собой дверь.

– Хороший секретарь, – глянул вслед Лауруш. – Моя правая рука. На редкость толковый и старательный. Не помню, чтобы без дела сидел: то денежные записи ведет, то мои письма перебеливает, то снимает копии с записей, что присылают наши гильдейские. Нарадоваться не могу. Вот только в начале лета вышла история… не знаю, смеяться или плакать! Вздумал с ним посоветоваться насчет будущего Главы Гильдии. Говорю: мол, сердце вперебой работает, вот помру – и сам того не замечу. Пора выбрать преемника. Есть на примете человек, самый что ни на есть подходящий. И умный, и надежный, и про каждого Охотника всю подноготную знает, и в гильдейских делах смыслит… И что ты думаешь? Засиял мой Хиави, как зеркальце красотки. И отвечает: «Эти слова – высокая честь для меня! Я не подведу моего господина и буду достоин его надежд!»

Шенги чуть не уронил сапог, который только что стянул с ноги учителя.

– Он что, вообразил, что может стать Главой Гильдии, этот урод с кашей промеж ушей?! У него даже нет браслета, он не наш! Да я бы на твоем месте просто расхохотался!

Лауруш понизил свой раскатистый бас до мягкого, добродушного тона:

– Смеяться над Хиави? Ну что ты, мне бы это и в голову не пришло! Он же действительно моя правая рука. Когда ухожу за Грань – все хлопоты на него оставляю. К тому же… ну, сам знаешь: ученик – всегда ученик, даже если столько лет прошло… Короче, постарался я ему поделикатнее объяснить, что имел в виду Унсая… что Гильдия не поймет, если ее возглавит человек, который не был Охотником… Ты бы видел, как побелел Хиави! Ухватил свои костыли – и прочь из дому. Два дня пьянствовал по кабакам. Потом вернулся, повинился: мол, прости дурака… – Лауруш потер висок. – А с чего это я вообще о нем разговорился? Мы до этого о чем вели беседу?

– О записях, которые тебе присылают наши гильдейские.

– Да, верно… У меня скопился целый сундук потрясающих рукописей. Описания складок, рисунки растений, книги о повадках животных. С твоей книги «Запретная добыча» Хиави снял две копии – уж очень хорошо ты все расписал. Не приведи Безликие, какому-нибудь пролазе угодит в лапы твоя книжка – сколько бед может натворить?

Шенги аккуратно поставил сапоги Лауруша у кровати и сел на резной табурет.

– Ты ведь не просто так вспомнил про мою книгу, верно? Ты думал про корабли.

– Тебе уже рассказали?

– Тут люди ни о чем другом и не разговаривают. Думаешь, кто-то из наших таскает в Аргосмир «жгучую тину»?

– Из наших? Вряд ли. Думаю, пролазы работают.

– А много в Аргосмире пролаз?

– Я думал – совсем нету! Я им такую жизнь устроил, что неповадно стало появляться в столице. Если кто и ползает за Грань, то втихомолку. И добычу им сбывать негде.

– Но все равно нельзя рассказывать властям о «жгучей тине». Если по городу поползут слухи… если аргосмирцы начнут сочинять страшные байки…