Урихо догадался, о чем думает напарник, и резко приказал:

– Не смей! Осторожно возьми суму и передай мне.

В этой паре командиром был Урихо – всегда, с первой встречи. Привычно-властный тон Урихо вывел Хиави из оцепенения. Он заставил свою левую руку оторваться от отвесной стены, дал котомке соскользнуть на кисть и осторожно поднял над головой.

Урихо перехватил суму, набросил себе на шею.

– Ничего-ничего, – ласково заговорил он, опускаясь на колени на карнизе. – Не дергайся, не хватай меня за руку, а то вместе брякнемся. Сейчас встану поудобнее, подхвачу тебя за шиворот и…

Эти уговаривающие, заботливые интонации были в устах Урихо такими неожиданными, что Хиави, забыв об опасности, изумленно вскинул глаза. Взоры встретились – и сердце Хиави оледенил смертельный ужас. Он понял, понял, что замыслил приятель! Понял за мгновение до того, как Урихо положил руку на корень, за который держался напарник. И беспощадным движением обломил этот корень.

– Он вернулся, – говорил Хиави со спокойным удовольствием человека, который уже устал терзать себя, оставил прошлое за спиной и теперь просто рассказывает симпатичным собеседникам занятную историю. – Разыграл перед учителем трагедию – хоть на сцену королевского театра. Мол, лучшего друга потерял, почитай что брата! Век буду безутешен!.. Да не знал он, что ниже по течению меня подобрал другой отряд Охотников. Меня крепко побило о камни, вон каким красавчиком хожу! Но был в сознании, мог говорить… и уж поверьте, говорил, да еще как! Представляете, какой шум поднялся в Гильдии?

Ученики, польщенные тем, что с ними говорят как с равными, многозначительно закивали. Мол, как не понять! Напарник предал напарника – страшное дело!

– Урихо стоял насмерть, все отрицал. Мол, он хотел меня вытащить, а мне с перепугу померещилось невесть что. Его слово против моего – и никаких свидетелей. Это моего дружка и спасло, иначе наши гильдейские не стали бы королевский суд тревожить, сами порвали бы гада на ленточки… А так – просто придрались к оплошности: лепесток «поющего цветка» Урихо не принес, не до того было. А значит – не прошел испытание.

Дайру поспешно вставил:

– Я как раз хотел спросить: а что бывает, если ученик не проходит испытание?

– На моей памяти такое случалось трижды, – ответил Хиави. – Все три раза учителя молили Гильдию дать мальчишкам еще одну попытку. Дело унизительное, неприятное, но каждый раз такое разрешение было дано. А тут… Мне рассказывали, Урихо у Лауруша в ногах валялся, со слезами просил: мол, заступись, учитель, перед нашими, пусть дозволят еще раз за Грань сходить, хотя бы в одиночку… все сделаю, что велят… Надо будет – дракона за хвост приволоку! А Лауруш, говорят, ему ответил: «Что ты убийца – это не доказано. И потому ты жив. А вот что ты бросил напарника в беде – про то вся Гильдия знает. Ты опозорил себя и меня. Убирайся с моих глаз!»

– Правильно! – выдохнул Нургидан. Нитха и Дайру кивнули.

– Что самое смешное, – злорадно продолжал Хиави, – «черные градины» у него конфисковали в пользу Гильдии. Сказали: «Ученик не имеет права на добычу, она принадлежит учителю – а почтенный Лауруш брезгует к ней прикоснуться». Так Урихо и смылся ни с чем, я с тех пор о нем не слышал.

– И не услышишь, – ухмыльнулся Нургидан. – Твой Урихо помер три года назад.

– Никакой он не мой… А ты откуда про него знаешь?

В ответ загалдели наперебой три голоса. Ребята спешили поведать о событиях, три года назад взволновавших Издагмир: как Урихо Эхо Оклика, ставший пролазой, связался с грабителями. А когда Шенги выследил и изловил Урихо, свои же дружки убили пролазу, чтоб не выдал остальных. Хотя им это не помогло, не ушли от наказания.

Хиави с откровенным удовольствием выслушал сбивчивый, азартный рассказ.

– Помер, да? Три года как помер? Надо же, как Безликие рассудили! Он меня убить хотел, а я его пережил. Да… Мне тогда тоже браслет не дали. К чему, мол, Знак Гильдии калеке, который меж двух костылей болтается! Вот я и призадумался: а дальше-то как жить? Если бы Охотник из-за Грани таким переломанным вернулся, ему бы до самого костра из гильдейских средств деньги шли, хоть и небольшие. А я Охотником стать не успел, так с какой стати Гильдии на меня тратиться? Одна дорога – милостыню просить… Спасибо Лаурушу – не дал пропасть бывшему ученику, взял секретарем…

В разговоре возникла пауза: каждый размышлял о коварстве и беспощадности Подгорного Мира.

И в эту паузу вплелась просочившаяся в коридор отдаленная песня. Слов было не разобрать: хмельной хор выводил их хоть и душевно, но вразнобой.

– Во стараются! – восхитилась Нитха. – Сколько же их там собралось?

В это время в кухню вошел молодой раб с подвижным, как у обезьянки, лицом, и начал собирать на поднос приготовленные кухаркой блюда с нарезанным окороком, кровяной колбасой и прочими закусками.

– Слышь, Вертлявый, много за столом гостей? – поинтересовался Хиави.

– Да морд двадцать набежало на наше угощение! – дерзко отозвался слуга.

– Ты поговори мне, поговори! – сердито стукнул Хиави костылем об пол. – Вот расскажу хозяину, какими словами ты уважаемых Охотников честишь!

Отнюдь не устрашенный слуга состроил кухарке рожу, ты прыснула со смеху.

Дайру отметил про себя, что в доме Главы Гильдии рабы не запуганы и не забиты. Лауруш определенно нравился парнишке все больше и больше.