Встала и направилась к выходу из кафе. На улице остановилась и огляделась. Все что окружало, казалось сном. Ребекка, про которую благополучно забыла, идущий рядом Алекс. Все сон и иллюзия. Даже корабль, который ждет в порту.

– Мари, очнитесь, - трясла за руку компаньонка.
– Что с вами, Мари?

Ее глаза показались неискренними и злыми. Захотелось вырваться из плена ее ладоней, обхвативших мою кисть. Алекс подоспел к тому моменту, когда я хотела грубо обругать эту несносную Ребекку.

– Мари, что произошло?
– спросил мужчина.

Какие у него необыкновенные плечи. Их хочется обнять...

– Мари, не молчите. Мы опоздаем на лайнер, - взволнованно напомнил Алекс.

Его руки волнуют меня... Млея от образов, которые начали вспыхивать в уме, словно калейдоскоп, я оперлась на предложенную англичанином руку и томно вздохнула.

– Поцелуй меня, - взмолилась я на русском.

– Что, мисс?
– нахмурил лоб вельможа.

В этот момент наваждение сошло, и перевела на английский:

– Простите, вы правы. Лайнер. Да-да, лайнер. Вино на удивление крепкое.

– Мне кажется, вы говорили о чем-то другом, - подозрительно сощурил глаза Стоун.

– О, это русская экспрессивность. Не обращайте внимания, - приподняла брови и одарила господина честным взором.

– Необыкновенная русская душа?

– Именно. Идемте.

Ребекка все это время стояла, плотно сжав губы. По всей видимости, силилась понять, что происходит. Напротив кафе стоял фаэтон. Мы погрузились в него и через несколько минут уже поднимались по трапу.

– Увидимся после отплытия?
– прощаясь с нами, спросил Алекс.

– Я выйду прогуляться по палубе, - ответила я.

– Мы совершим прогулку вместе. Вы не против, Мари?
– развеселилась Ребекка.

Ей явно не хватало внимания. При ее задорном характере трудно было коротать вечер в одиночестве. Мне повезло, что хоть в ком-то из нас двоих бурлила жизнь. Я улыбнулась в ответ и кивнула. Время встречи назначили на десять вечера и разошлись по каютам.

Хлопнув дверью, я постояла немного около нее. Уютная комната показалась одинокой и скучной. Оставаться здесь не было никакого желания. Открыв дверь, решила пройтись по другим палубам, чтобы ознакомиться с судном. Миновав палубу 'Е', спустилась по ступеням и отыскала выход в отсек 'F', где проживали преимущественно пассажиры третьего класса. Направилась сюда умышленно, чтобы нечаянно не столкнуться с Алексом. Требовалась передышка, чтобы разобраться в чувствах, которые словно выворачивали меня наизнанку, при виде этого высокого англичанина.

Прогуливаясь вдоль бортика, я остановилась напротив носа лайнера. Темнота апрельского неба сделала меня неуязвимой для чужих глаз. Смогла отдаться мыслям в полной мере. Неожиданно на изолированную палубу, где находились хозяйственные помещения, вышли двое мужчин. С детских лет вблизи у меня было плохое зрение, но все, что происходило дальше двух метров, удавалось разглядеть в подробностях. Вот и сейчас я поняла, что люди на палубе - Стив и Джон. Те, что недавно были в трактире.

– Отец, не делай этого. Анна не достойна таких жертв, - взмолился юноша.

Он стоял ко мне спиной. Лица не было видно, но мое воображение легко нарисовало картинку.

– Ты не прав, Джон. В Америке у нее будет другая жизнь. Она сможет все изменить.

– Если ты сделаешь это, то я сойду с 'Титаника'. Мы не можем быть на одном корабле.

Ничего себе ультиматум, скривилась я! Бедная девушка!

– Поздно, мы сегодня женимся. Священник предупрежден. В Нью-Йорк она приедет как миссис Далас.

– О, отец! Опомнись!
– повысил голос парень.

Он начал ходить по палубе из стороны в сторону, пока снова не подбежал к отцу.

– Да у нее даже сменного платья нет!
– продолжил Джон.

Я мысленно содрогнулась. Бедная девушка даже сменного платья не имеет.

– Ничего. До Америки доберемся, а там...

Стив не успел закончить, сын резко махнул рукой и устремился к выходу с палубы. Мужчина остался один. Он немного постоял, уронив голову на грудь, а потом поднял лицо к звездам. Стив спрятал ладони в карманах брюк, и мне вдруг стало жаль его. Неведомая Анна должна была гордиться, что ее честь отстаивал такой мужчина. Похоже, в этой семье кипели нешуточные страсти. Свою же жизнь я провела скучно. Двадцать лет, а вспомнить особенно нечего - пансион и гувернантская доля.

– Эй! Стив!
– позвала я, кочегар обернулся.
– Прошу прошения, что явилась невольной свидетельницей вашего разговора с сыном. Но меня взволновала судьба бедняжки Анны. Не согласитесь ли вы принять для нее подарок из моих рук. Платье. Это ничего не будет стоить для вас.

– О, я знаю вас, мисс. Вы были в трактире с тем англичанином.

– Алекс. Его зовут Алекс, но это не важно. Ответьте - примете подарок?

– Мисс, благодарю вас, - тепло произнес мужчина.

– Могу взглянуть на вашу избранницу? Вполне возможно одежду придется подгонять по фигуре.