– Пани учительница! – донеслось со двора. Гермиэля вскочила на ноги и босиком выбежала на улицу, схватив со стола палочку.

– Ты, чудище болотное! Ты что наделал! – прикрикнула она, и Сирко виновато опустил голову. Вид Гермиэли – растрепанной, босоногой, да еще и с палочкой наготове – вселял в него нешуточный страх. Еще бы! О том, что приезжая учительница имеет незаурядный талант в боевых чарах, говорило все село. И вот теперь, когда она предстала перед ним такой, Сирку стало страшно.

– Так а чего он, - пробормотал себе под нос Сирко.

– Ты хоть знаешь, кто это такой? Вот тебе Фирась устроит, как узнает!

– Так это он, того, к Фирасю? – вот теперь Сирку точно стало страшно.

– Того-того, - заверила Гермиэля. – Вот тебе достанется, дай только Фирась узнает. А теперь давай, иди домой. Хватит с меня на сегодня, мне еще это чучело горное на ноги поднимать.

Сирко еще немного потоптался перед Гермиэленым плетнем, понял, что поймает он здесь разве что пощечину веником, и медленно двинулся домой. Или в сторону дома. Или уже хоть куда, лишь бы подальше от Гермиэли.

– Грейнджеренко, - раздался стон из хаты.

– Малфюк, от сотрясения не умирают, - она сложила на груди руки. – Было бы еще, чему там сотрясаться. Сколько надо ума иметь, чтобы на Сирка дернуться?

– Грейнджеренко, - чуть не пропел Малфюк.

– Нет, точно сотрясение, - Гермиэля покачала головой и пристроила Малфюку на лоб тряпку, смоченную в отваре.

– У тебя теплые руки, - нараспев проговорил Малфюк.

– Это отвар чудоцвета. И я, горюшко Малфючное, его нагрела, потому что так он быстрее действует.

Драсько удовлетворенно прищурил глаза.

– Вчера приехал, а уже у нее дома, - бормотал Сирко, шагая по улочке села. – Я тут, понимаешь, два месяца ель подпираю – и ничего. А он, ишь, наглый.

Фирась возился с сетками для чудища, когда Сирко хлопнул калиткой.

– Ты болен или тебе страх отбили в драке? – Фирась едва повел глазом.

– Ваш родственник учительнице пошел копать?

Фирась даже не поднялся, так и сидел, глядя на Сирка.

– Есть такое. Племянник это мой, а тебе с того что?

– А того, что я тебя предупреждаю: если он еще к учительнице сунется – то насмерть убью.

– А я тебя даже предупреждать не буду, - прошелестел Фирась – или, может, это был ветер. – Ты смотри, Сирко, можешь раз из хаты выйти – и посреди леса оказаться. Ты племянника моего не трогай, живи себе, как живешь.

– Подойдет к учительнице – убью, - крикнул Сирко и ушел, хлопнув калиткой так, что та жалобно скрипнула.

– Эх, Драсько-Драсько. Теперь еще и калитку из-за тебя чинить, - вздохнул Фирась и принялся возиться с горемычной калиткой.

Драсько вновь открыл глаза и даже сел на кровати.

– Держи завиванец, - Грейнджеренко ткнула ему что-то чуть ли не в зубы. – Черт тебя понес в этот класс.

– Я обещал копать – пришел копать. И вообще, чего он там торчал? Что, не доучился в свое время?

– Малфюк, прекращай, - Гермиэля сжала виски пальцами, - от тебя уже голова кругом идет.

– Ну, я такой, - Драсько широко улыбнулся, отбрасывая волосы со лба.

– Сильно головой не крути. Тебе бы полежать пару дней. Пошли, отведу тебя к Фирасю.

Драсько посмотрел на протянутую ему руку и закатил глаза.

– Ой, дурно. Ой, матушки-батюшки, умираю, - он разлегся на кровати и на всякий случай опустил руку на пол – чтобы трагически свисала. По крайней мере, он думал, что она трагически свисает. Грейнджеренко же почему-то прыснула от смеха.

– Гермиэлька! – послышался визг из-за окна. Грейнджеренко выглянула из окна.

– Кто там? – простонал Драсько, открывая один глаз.

– Малфюк, хватит изображать раненого аиста.

– Мне действительно нехорошо, - простонал он и трагически свесил еще и ногу.

– Ко мне пришли. Если хочешь, чтобы девушки тебя таким увидели – можешь полежать.

– Ох, - вздохнул Малфюк. – Нет, я домой пойду, что-то я засиделся немного.

– Я бы сказала, залежался, - Грейнджеренко улыбнулась. – И порядки здесь, скажу тебе, не Киевские. Здесь стыдно молодой девушке с парнем так просто сидеть. Это тебе не общежитие.

– Да понял я, - Малфюк поднялся на ноги. И – что обидно – даже не шатало его. А так можно было бы пойти, шатаясь.