– Не попадёмся, - мрачно сказал я, ощущая, как кончики пальцев начинает покалывать от жара. Огонь рвался наружу, грозил уничтожить всех, кто нам угрожает.

«Нельзя, Мирон! Нельзя!» - мгновенно проснувшийся Кэп уселся мне на макушку и пребольно клюнул, заставляя опамятоваться. Мгновение позже дядюшка Матэ сказал:

– Нельзя, Мирон. Тогда за нами будут охотиться все Нойоты. За своих они мстят безжалостно. Ты же не хочешь, чтобы всё прервалось, толком не начавшись?

– Не хочу, - мрачно подтвердил я. – Но мы не можем бросить Шоусси. Нойоты увидят, что он начал приходить в себя, и замучают окончательно.

– Нет, нет, - вырвалось у Шера. – Ни за что! Хуже Нойотов нет никого на свете!

Шоусси снова беспокойно заворочался, и Шер торопливо прикрыл рот рукой. Мы подождали, пока Шоусси успокоится и вновь задышит ровно, как глубоко спящий, и я спросил:

– Шоусси много спит. Это не вредно?

– Нет, - покачал головой дядюшка Матэ. – Это хорошо. От нас он не ожидает подвоха, вряд ли он мог так спокойно спать раньше. К тому же во сне к нему возвращаются силы. Так что это хороший признак. Может, и память вскоре вернётся. Нам нужно поддержать его, мальчики, когда это произойдёт. Вряд ли все воспоминания Шоусси будут счастливыми.

Мы только закивали, а дядюшка Матэ подхлестнул тогруха вожжами, принуждая двигаться быстрее.

– Скоро мы выберемся из Зыбунов. Если мы успеем добраться до тропы Лесных, мы собьем Нойотов со следа, - сказал он.

– Но если у них есть кровь или волосы Шоусси, они вновь смогут найти его, - возразил я.

– Я попрошу тропу Лесных вывести нас к их стоянке, - ответил дядюшка Матэ. – Они смогут скрыть Шоусси от поиска. Что бы ни было у Нойотов – оно станет бесполезным. Жаль, что я не подумал об этом, когда мы отправлялись в путь.

– Ты не мог знать, что среди Нойотов есть колдуны, - возразил я. – Так что теперь для нас главное – миновать Зыбуны и найти тропу Лесных. И если Нойоты настигнут нас – я буду драться. Никого из вас я им не отдам.

– Хорошо, - мрачно сжал губы дядюшка Матэ. – Но только если не будет другого выхода. Только тогда. И не волнуйся, нас не так легко пленить. Имран… он поделился со мной парочкой своих штучек. Думаю, что и для колдунов они станут сюрпризом. А сейчас, давай-ка, Мирон, садись править. Мне стоит немного отдохнуть.

Я пересел вперёд и принял вожжи у дядюшки Матэ. Шер устроился рядом со мной и попросил закончить сказку, которую я прервал, когда мы подъезжали к Зыбунам. До сих пор мне не представилось случая её закончить.

– Хорошо, - согласился я. – Только давай немного подождём, когда Шоусси проснётся. Думаю, ему тоже захочется послушать её до конца.

Шер немного нахмурился, и я вздохнул. Похоже, он и впрямь ревнует меня к Шоусси. И что в такой ситуации делать – не представляю даже.

– Жаль, что я – Водный, - грустно сказал Шер. – Вода гасит Огонь. Такие колдуны редко могут быть парой.

Упс! Кажется, Шер решил поговорить начистоту. Может, он и прав. И я, собравшись с силами, сказал:

– Шер… Ты мне очень дорог… но парой мы не станем. Я… для меня ты – друг, брат, но не пара. Прости меня.

Шер опустил голову и глухо пробормотал:

– Тебе не за что извиняться. Мы не властны над нашим сердцем. Я сразу понял, что Шоусси для тебя - не просто спасённый раб. Даже когда ты сам не понимал этого. К тому же Шоусси – Воздушный. Воздух кормит Огонь, даёт ему силы гореть. Он больше подходит тебе, чем я… Я всё понимаю, Мирон. Но мне всё равно грустно и больно. Но если по-другому нельзя – то я буду тебе и другом, и братом.

И Шер опустил голову мне на плечо. А потом тихо запел:

Уходя – уходи, возвращаясь – не лги, что надолго,

И танцуя со смертью, не думай, что бог еще есть.

Не любовью, не братством – одним опостылевшим долгом

Мы с тобою в единое целое скованы здесь.

Не умея прощать, не поймешь, каково быть виновным,

Не умея забыть, бесполезно учиться прощать.

Обещай мне дожить до весны и начать все по-новой,

Если есть хоть какой-нибудь смысл что-то мне обещать.

Мы бездомнее ветра под этим безжалостным небом,

Наше глупое детство распято на выборе зол.

Ты мечтаешь о мести, а может – о власти, а мне бы

Только знать, что ты вновь невредимым с охоты пришел.

Обожженным крылом не укроешь любимых от горя.

Я молчу о любви, потому что ее просто нет.

Мы с тобой, улыбаясь, бродили по берегу моря,

Нет нужды говорить, что всего только раз и во сне…*

Я вздрогнул. Стихи показались мне каким-то нездешними. Созвучными совсем другому миру. Моему миру.