– Вы, что же, станете утверждать, - насмешливо сказал представитель управления охраны природы, пряча ужас под воинственной манерой, - будто вы не знаете, что потомство одной мыши - вашего прапрапрадеда Майкла насчитывает уже двенадцать миллиардов особей, в четыре раза превосходя численностью все народонаселение Земли?

– Нет, я этого не знал, - сказал Джордж, пятясь от этого огромного качающегося пальца.
– Мы, мыши, никогда ничего не уничтожаем просто так.

– А вы можете перегрызть провода на любом самолете, танке, грузовике, поезде или корабле, полностью выведя их из строя - это вам тоже в голову не приходило?
– вмешался генерал.

– Конечно, не приходило, - ответил Джордж, с трудом встав на лапки.
– У нас, мышей, и в мыслях этого не было. Не бойтесь, - докончил он умоляюще. Но он понимал, что слова бессильны против охватившей их паники.

– А о том, что вы можете вывести из строя и взорвать все наши атомные установки, вы тоже, конечно, не думали!
– спросил представитель Комиссии по атомной энергии.

Джордж заплакал.

– Это мне и в голову не приходило, - бормотал он, всхлипывая.
– Мы, мыши, не такие...

– Чушь!
– сказал генерал.
– Таков неизменный закон природы. Мы должны убить вас, или вы убьете нас, - генерал ревел громче всех, потому что и боялся больше.

Его ладонь - огромная и ужасная - стремительно опустилась на маленького, мокрого, рыдающего Джорджа. Но Джордж успел уже соскользнуть по ножке и мчался к дырке в стене.

Бедняга Джордж, перепуганный до смерти, изо всех сил улепетывал по мышиным ходам, ни разу не остановившись, чтобы перевести дух, пока не оказался в поезде. Но поезда, разумеется, уже не ходили. Мыши-телепаты перегрызли все кабели, все телефонные линии, все линии высоковольтных передач и все телеграфные линии, и еще они перегрызли провода на всех самолетах, танках, грузовиках, поездах и кораблях. Кроме того, они уничтожили все документы в мире до единого.

Так что Джорджу пришлось пешком возвращаться к себе в атомный центр, который был сохранен в память прапрапрадедушки Майкла.

Когда он добрался до дома, была мышеловка у парадного входа.

Клара поцеловала его и сказала:

– Джордж! Ты должен поговорить с уборщиком об этой ловушке.

И Джордж сразу вышел, потому что за стеной шуршала швабра.

– Здравствуйте!
– крикнул он.

– Здравствуйте, - ответил уборщик.
– Вернулся, значит!

– Моя жена хочет, чтобы эту ловушку убрали, - сказал Джордж.
– Она боится за детей.

– Извиняюсь, - сказал уборщик.
– Мне было ведено поставить по мышеловке у каждой мышиной норы.

– А почему вы не ушли с остальными людьми?
– закричал Джордж.

– Да не кричи ты, - сказал уборщик и объяснил: - Стар уж я стал для перемен. Ну, и у меня тут поблизости есть ферма.

– Но вам же не платят жалованья!
– спросил Джордж.

– Ну и что?
– сказал уборщик.
– На деньги-то теперь все равно ничего купить нельзя.

– А что же мне сказать жене насчет ловушки?
– спросил Джордж.

Уборщик почесал затылок.

– А ты ей скажи, что я поговорю с завхозом, если он сюда когда-нибудь вернется.

Джордж пошел домой и передал его слова Кларе.

– Джордж!
– сказала она и топнула лапкой.
– Я не могу жить, пока там стоят ловушки! Ты же знаешь, что завхоз сюда не вернется. Поэтому ты должен сам его отыскать.

Джордж, который знал, что людей почти нигде не осталось, подошел к своему любимому креслу и решительно в него опустился.

– Клара, - сказал он, беря книгу, - можешь уезжать или оставаться, как тебе заблагорассудится, но я больше ничего сделать не могу. Я убил на эту ловушку целый месяц, но так ничего и не добился. И я не собираюсь начинать все сначала.