«Привет. Какую именно книгу? Отлично», — из вежливости ещё спросила, как его дела.

«Обо мне. Ничего такая, — паника. У меня была трехсекундная паника. — У меня хорошо. Что нового? Это, конечно, глупо, что я тебе пишу… И вся фигня… Ну как-то так. Немногословно и глупо.»

«Да, действительно странно.»

Недовольно заметила, что я о нем не слышала два года, на что он ответил, что он в свою очередь обо мне слышал. От Ж. Каждый раз. И всякую ерунду.

Мы стали болтать (он аудиосообщения, ибо писать он так и не полюбил и с грамматикой не подружился (я все его сообщения корректировала), а я пальчиками). Про ощущение какого-то транса в данный момент. Про то, что даже не думал, что когда-нибудь заговорим. Про книгу, что он с некоторыми моментами не согласен, но ему было очень приятно. Про изменения в нас. Про то, что он написал мне, потому что вспомнил, что я всегда буду на его стороне.

«Если это до сих пор так. А за ту ситуацию… Как бы очень неловко себя чувствую, но совесть меня не мучает», — избалованный козел он и в Африке козел.

Но я и не в претензии особой. Прошлое меня волнует столько же, сколько и вчерашняя погода. Интересует — да, но уже давно не волнует.

«Мне неловко тебе писать, но просто никому больше я не хочу… Сейчас будет куча похвалы. Ты очень конструктивный критик… Ну, знаешь, твои дельные советы всегда как-то помогали мне», — приятно. Ничто меня так к себе не располагает, как подобные фразы. Знает, чем подкупить.

И с этого момента пошла новая глава. Дружба.

Мы говорили весь день. Это я помню. После каких-то ответвленных тем, мы наконец подошли к сути. Что-то типа он не мастер расставаться и ему нужен был совет. Ж. Я знала, что они до сих пор были вместе. Но меня это удивляло, так как я думала, что у неё меньше терпения. Он рассказал мне, что же было в течении этих двух лет, и если кратко:

Тогда он сделал выбор — Ж. Все было сначала хорошо, но однообразие становилось убийственное. Ссоры были часто. И именно я становилась штыком всех ссор. Ж постоянно ревновала ко мне, компостировала мозг и требовала скидывать скрины со всех соцсетей, чтобы убедиться, что я нигде не появилась. Он и не думал обо мне, а она все равно ревновала. Не думал, кроме одного дня. Первого ноября был самый дикий день в году. Она за пару дней до и после страшной даты следила за каждым шагом и увозила его куда подальше от Беларуси. Много смешных историй тут он мне рассказывал, но они не столь важны. Одним летом появился парень, который влюбился в Ж до безумия. В отличие от Л, он ее холил и лелеял, был островком стабильности и уюта. И появился именно тогда, когда Л с Ж в очередной раз «разбежались» на время. Индюк узнал, нахохлился, полез разбираться. Много стычек, Л включил заботливого покладистого парня и Ж снова с ним. Было множество сложных периодов, мало доверия, куча упреков. И вот после нового года, который они тоже провели раздельно, решили окончательно расстаться. Ж пришла к тому парню, Л пошел читать эти мемуары (о которых узнал в одной из ссор с Ж) и писать мне.

Почему? Потому что единственная, кто когда-либо смог поставить на место.

Мы вновь стали говорить часами по телефону и постоянно переписываться. Только за недели три мы смогли высказать все, что происходило за эти два года, насмеяться и навозмущаться. Мы говори абсолютно на все темы, без утайки и стеснений. Начиная от как Ж его одевала до как круто мы с ним занимались сексом по телефону. У нас нет барьеров в общение или понимание.

А теперь, чтобы стало понятно, почему я обращаю на это внимание, расскажу: у меня был и есть молодой человек, с которым меня связывают серьезные отношения. Это мое крылышко, страсть и нежность. И когда понеслась вереница многочасовых разговор с Л, я чувствовала себя немного предательницей. Л знает об ОВ (так зовут мою любовь) и бережет мои отношения не хуже, чем я. Когда я с ОВ, я информирую об этом Л и он не подает признаков жизни: «Юсуп (кодовое слово) ушел варить суп». Его забота о том, чтобы у меня не было проблем в отношениях, очень забавляет меня.

И первое время наше общение казалось каким-то вообще ненормальным. Бывшие, постоянно общаются, откровенно и без границ приличия. Но это… это не вызывает никаких неудобств. То есть эмоций нет, кроме доверия и поддержки. Мы пришли к тому, что стали отличными тайными друзьями, так как людям просто не понять и не принять наше общение. Это именно та связь, которая может быть понятна только двум людям. Я не знаю, как тебе объяснить, прости.

В самый первый день он почему-то заключил со мной спор. Он должен был воздержаться от секса на месяц, а иначе он ведет меня в самый крутой ресторан, который я захочу, и кормит всем, что я захочу (ну, а что еще я могла загадать?), а если выигрывает спор он, то я краду селедку в магазине (почему селедку никто не знает). Спор под конец он проиграл, конечно же, но это было предсказуемо. Как и то, что никто ничего выполнять не стал. Почти, но об этом позже.

Время побежало. Я помогала ему с Ж, с которой они расстались, но не расстались, потому что это два слабохарактерных идиота, он меня кормил обещаниями покормить (еще один пунктик, которым возможно меня подкупить). Я его ругала и унижала, он мной восхищался и ныл (двояко звучит, но не пойми неправильно).

В какие-то моменты общение сходило на нет, а потом вновь возобновлялась с новой силой.

В конце февраля, когда Л снова выл о том, что сходит с ума с этой Ж и ему нужно капитально отвлечься, я предложила ему доехать уже до Минска и покормить меня. Он согласился. Ему было настолько фигово и скучно, что он уже был готов один (бедный, привык со свитой передвигаться) и на поезде (индюки отрицают общественный транспорт) ехать куда угодно. Да и нужно было давно. Однако это все равно выходило как-то спонтанно и весело. Как совпадение, именно в день, на который был взят билет, мой любимый уезжал в другую страну и внезапных «казусов» не могло возникнуть. Это я знала, но не знал Л. Он сотню раз переспрашивал меня, не задумала ли я какую-нибудь подлость. Уровень параноика — бог. Забавно, у меня даже в мыслях не было ничего такого делать. Я даже не думала, что можно было влепить пощечину при встрече, вылить наконец кофе, притащить Ж или своих борцов, чтобы они его побили; да даже мысли не было не приходить. Л мне столько идей подкинул. Но я ничем не воспользовалась.

В нужный час я стояла на вокзале: не на перроне с розами, как хотел Л, а просто подпирала колонну внутри вокзала. Я ж не дура на морозе этого индюка встречать. 25 февраля как никак. Звонок с возмущением, а где я. Потом — куда идти? И вот сам момент.

Честно, это было крайне неловко. Он спускался на эскалаторе, я стояла у него на виду и уперто отводила взгляд в другую сторону, так как… ну, неловко! Улыбка еще эта до ушей. Последние шаги и все так странно. Обнялись. Отражение в зеркале. Сразу заметка в голове, что он потолстел, а я страшненькая. Напускное веселье, чтобы сбить растерянность. И вот мы уже идем по Минску и вновь болтаем о всякой ерунде. Я ною, что хочу кушать, он соглашается, но ноет, чтобы недалеко… Ага, я уже давно положила глаз на одно дорогое заведение и целенаправленно тащила его туда. Этот лопух снова одет вообще не по ситуации: какая-то байка и джинсы.

— Ты серьезно? Ты что, не знал, куда едешь?

— Я специально так оделся, чтобы было меньше соблазна куда-нибудь влезть.

Позавтракали мы красиво, но довольно скромно (я все же пожалела его бюджет). Я уже была довольна, и мы могли идти гулять. Тут всплыло, что погода холоднее, чем мой пуховик без шарфа и шапки, однако, о чудо, у Л в портфеле лежали ненужные перчатки, а шапку он отдал свою. Все бы ничего, но соль была в том, что это был недавний подарок Ж. Л хотел отдать мне их насовсем, ибо они «стремные, фу», но я не взяла.