Творчество безличностно и сверхчеловечно? Тогда, может быть, человек, не музыкант, не искушенный в секретах музыки, мог бы невольно сочинить симфонию? Вопрос, казалось бы, риторический. Но приведем надежное свидетельство на этот счет П. Валери: "Я поделюсь с вами весьма замечательным наблюдением, которое проделал над собой около года назад. Я вышел прогуляться, чтобы в пестроте уличных впечатлений немного рассеяться после утомительной работы. Я шел по своей улице, когда внезапно меня захватил некий ритм, который не давал мне покоя и вскоре вызвал ощущение какого-то чужеродного автоматизма. Точно кто-то воспользовался в своих целях моей жизненной машиной. Затем к этому ритму подключился второй и с ним сочетался; и два эти порядка связались какой-то поперечной связью (другого слова я подыскать не могу). Она сочетала движение моих шагающих ног с некой мелодией, которую я напевал или, лучше сказать, которая "напевалась" моим посредством. Эта комбинация непрерывно усложнялась и вскоре превзошла своей сложностью все, что могли бы позволить мне внятно воспроизвести мои обычные ритмические способности. Ощущение чуждости, о котором я говорил, стало теперь почти мучительным, почти что тревожащим. Я не композитор; с музыкальной техникой я совсем не знаком; и вот мною завладевает многоголосая тема такой усложненности, о которой поэту не дано и мечтать. <...> Минут через двадцать чары внезапно рассеялись, оставив меня на берегу Сены недоумевающим, как утка из сказки, которая вдруг замечает, что из снесенного ею яйца вылупился лебедь.".

***

Рациональное и иррациональное несоизмеримы. Но связаны ли они генетически? Действительно ли первое порождает второе? Не предполагают ли они взаимно друг друга (не сводится ли вопрос к известной загадке "курицы и яйца")?

3

1

Относящееся сюда известное изречение М. Хайдеггера в переводе В. В. Бибихина звучит так: "Язык есть дом бытия. В жилище языка обитает человек. Мыслители и поэты - хранители этого жилища. Их стража - осуществление открытости бытия, насколько они дают ей слово в своей речи, тем сохраняя ее в языке" (Хайдеггер М. Письмо о гуманизме. //М. Хайдеггер Время и бытие. М., 1993. С. 192.)

Рождественский Ю. В "Хорош ли русский язык?" //"Литературная газета", 4.09. 96. N 36.

Разумеется, это справедливо только для искусственных, в т. ч. "профессиональных" языков. В области мышления искусственное и естественное соотносятся как язык деятельности и язык понимания. Это создает почву для конфликта внутри мышления. "Высвобождение языка из-под грамматики, - замечает М. Хайдеггер, - на простор какой-то более исходной структуры препоручено мысли и поэзии" (Хайдеггер М. Письмо о гуманизме. В кн.: Хайдеггер М. Время и бытие. М., 1993. С. 193.)

См.: Гегель Г. В. Ф. Эстетика. В 4-х томах. Т. 3. М., 1971. С. 356.

Валери П. Об искусстве. М., 1993.С. 312.

В. В. Бибихин говорит о свободно приходящем слове и мысли: "Опыт слова и мысли до их осознания есть у каждого...<...> я прихожу к самому себе, извлекаю себя на свет, вывожу к речи тогда, когда на самом деле речь уже успела во мне сложиться, причем - надо сказать странную, но верную вещь - без меня. Мысль и слово всегда уже ворочаются во мне, ворочают мною без меня. Оттого, что я их причешу, введу в форму, придам им приемлимый вид, я стану скучен, неинтересен, они станут мертвые". (Бибихин В. В. Слово и событие. М., 2000. С. 41.)

В трактовке В. В. Бибихина, таким образом, мысль не есть деятельность, стихия такой мысли - созерцание. Это верно, на наш взгляд, только по отношению к "бытийной" мысли - в хайдеггеровском смысле. Возможна, наверное, и третья посылающая стихия мысли. Можно предположить, что если неосознанно сложившаяся мысль имеет не бытийный и не деятельностный источник, то этот источник - бессознательное, в т. ч. юнговское архетипическое бессознательное. Речь, тогда, о созерцании форм бессознательного как специфически-внутреннего мира.

Валери П. Об искусстве. М., 1993. С. 295. (См., также: С. 319.)

См.: там же. С. 333.

Хайдеггер М. Время и бытие. М., 1993.С. 266.

Сартр Ж.-П. Что такое литература.
– Цит. по соч.: Долгов К. М. От Киркегора до Камю. Философия. Эстетика. Культура. М., 1990. С. 209.

Зенкин С. Невозможность речи как проблема интерпретации. //"Независимая газета". Книжное обозрение "Ex libris НГ" от 17. 09. 98, С. 4.

Барт Р. Нулевая степень письма. //Французская семиотика: от структурализма к постструктурализму. /Сост. и пер. Г. К. Косиков. М., 2000. С. 92.

Там же. С. 90.

Аронсон О. В. Образы информации. //Влияние Интернета на сознание и структуру знания. /Отв. ред. В. М. Розин. М., 2004. С. 154.

См.: Бибихин В. В. Другое начало. СПб., 2003. С. 30.

См. : Современный русский язык. /Под ред. Д. Э. Розенталя. М., 1984. С. 405.

Свинцов В. И. Логика. Учеб. для вузов. М., 1987. С. 62, 63.

См.: там же. С. 31.

Там же. С. 32, 33.

"Высшим долгом физиков является поиск тех общих элементарных законов, из которых путем чистой дедукции можно получить картину мира." (Эйнштейн А. Мотивы научного исследования. //Эйнштейн А. Собрание научных трудов. Т. IY. Статьи, рецензии, письма. Эволюция физики. М., 1967. С. 40.)

Об этом характерном отличии искусства от науки А. Эйнштейн писал следующее: "Достоевский показал нам жизнь, это верно, но цель его заключалась в том, чтобы обратить наше внимание на загадку духовного бытия и сделать это ясно и без комментариев. При таком подходе никакой проблемы не возникает, и Достоевский никакой проблемы не рассматривал... ". (Наука и Бог: диалог. Беседа писателя Мэрфи с Эйнштейном. //Эйнштейн А. Собрание научных трудов. Т. IY Статьи, рецензии, письма. Эволюция физики. М., 1967. С. 164.)