– Заходите, Евгения Андреевна, - церемонно приветствовал меня скучавший у лифта на четвёртом этаже охранник. Я кивнула и уверенно двинулась к двустворчатой двери, и дальше, через коридор, в который выходили кабинеты. Я пришла раньше, чем мы с Максом договорились, но не видела в том большой беды. Подожду у него, пока он не закончит, только и всего.

У одной из дверей подпирал стенку незнакомый мне человек в синем свитере, вполголоса говоривший по телефону. Кабинет Макса располагался в самом конце. Когда я толкнула дверь, Макс удивлённо поднял на меня глаза. Он тоже прижимал к уху трубку, на столе перед ним были разложены бумаги, а на тёмном мониторе плясала спираль электронной заставки.

– Подождите минуточку, - сказал он в телефон и опустил трубку.
– Ты рано.

– Я отвыкла ездить на метро, - жизнерадостно сказала я.
– Думала, выйдет дольше.

– Хорошее настроение?

– Угу, - я плюхнулась на стул у стены.
– Я не мешаю?

– Нет. Подождёшь, пока я закончу?

– Конечно.

Макс вернулся к своему разговору, а я оглядела кабинет. Он был довольно строгим, без излишеств - сюда, как правило, не приглашали гостей, а если и приглашали, то сугубо по делу. Поэтому тут не было мягких кресел и диванчиков из коричневой кожи, стоявших в папином кабинете, не было и безделушек. Только на стене висели пара почётных грамот в рамочках. И никаких фотографий на столе - Макс не был сентиментален и не стремился создать такое впечатление. Хотя, подумалось мне, пейзажик для украшения здесь бы не помешал. Собственной работы.

– Что делаешь?
– спросила я, когда он положил трубку. Сидеть молча мне уже наскучило.

– Проверяю черновики договоров. А заодно уточняю, что это такое в них написано. А то нашей Анечке руки надо бы пообрывать, всё равно хуже писать не станет. Вот как ты думаешь, это единица, или семёрка?

Я поднялась, шагнула к столу и наклонилась над листом бумаги, исписанным мелким неровным почерком.

– По-моему, семёрка...

– Да, я тоже так решил. Но, учитывая, что это всё-таки документ, всё же проверил, - он кивнул на телефон и поморщился.

– А почему от руки, а не на компе?

– Потому что она - дама старой закалки. Перепечатать набело ещё соглашается, а вот черновики - только ручкой.

– А-а, - я вспомнила, что есть у папы такая сотрудница, которую почему-то все, несмотря на солидный возраст, за глаза звали Анечкой. Она и правда компьютеров откровенно боялась, но была хорошим специалистом, и потому чудачества ей прощали.

– Начинаю понимать, почему генерал Епанчин сулил князю Мышкину карьеру за хороший почерк.

– Да уж, во времена, когда почти все документы писались от руки, люди с хорошим почерком были на вес золота.

– У тебя что, голова болит?
– спросила я. Макс опустил руку, которой потирал лоб и удивлённо посмотрел на меня.

– Ну, есть немного...

– Ты не заболел, часом?

– Нет, что ты! Просто... даже не знаю, в чём дело.

– Погода, что ли, меняется?
– у меня часто болела голова на «погоду», и я как-то с детства привыкла, что это и есть основная причина плохого самочувствия.

– Едва ли... Хотя всё может быть. А может, просто не выспался.

Я внимательно посмотрела на него. А ведь вид у Макса и впрямь не лучший. Я как-то раньше не задумывалась над тем, как он себя чувствует, и как протекает его жизнь в то время, когда он не развлекает меня.

– Ты не высыпаешься?

– Ну...
– он кривовато улыбнулся.
– Ты была права - иногда трудно совмещать работу и хобби, особенно когда оно требует много времени. Хочется так много всего сделать... А в сутках только двадцать четыре часа.

Мне тут же стало любопытно, что он такого успел нарисовать, но я лишь спросила:

– У тебя на завтра намечены какие-нибудь неотложные дела?

– Обычная работа, собственно, но ничего особенного. А что?

– Давай встретимся завтра. Папа тебя отпустит, если я его попрошу. А сегодня ты поедешь домой и просто выспишься.

– Женя!

– Что?

– Ей богу, это пустяки. Приму таблетку, на худой конец, и всё пройдёт.

– Поспишь, и всё пройдёт. А встретимся завтра. Честно-честно.

Макс возражал, настаивая, что не надо его жалеть, и даже сказал, что весь день ждал этого вечера, но я осталась непреклонна. И даже соврала, что хочу увидеться с Мелюзиной, а потому, если он не хочет с ней встретиться, свидание лучше перенести. О нелюбви к нему Мэл Макс знал и на этот аргумент согласился. Я чмокнула его в щёку, он поймал меня раньше, чем я успела выпрямиться, и поцеловал в губы.

Когда я уходила, парень в синем свитере всё так же стоял в коридоре с телефоном. Ну ладно, думала я, сбегая по лестнице мимо лифта, женщинам положено быть болтливыми. Но мужчина-то о чём может так долго трепаться?