– Как Оливье? – Маша захотела блеснуть знаниями. Только сегодня днем она вычитывала главу из книжки о всяких изобретениях и открытиях, носящих чужие имена.

– Почему Оливье?

– Ну, он же тоже в свое время придумал салат, состава которого никто так и не узнал, а то, что сейчас называется «оливье», к тому салату вообще никакого отношения не имеет. Или почти не имеет.

– Наверное, – Паша безразлично пожал плечами.

Маша поняла, что ее эрудиция как-то… потерпела фиаско, говоря высокопарно. Она полезла в сумку и демонстративно посмотрела, который час. Проверив заодно, не звонил ли кто. Но входящих не было, да и время было детским – восьмой час всего. Пауза затягивалась. «Да, вечер перестает быть томным, – вспомнилась девушке фраза великого комбинатора. – Если так и дальше пойдет, боюсь, мои вчерашние размышления о том, кто из этих двоих, окажутся никому не нужными. Все время сидеть рядом с ним как на иголках – это не дело. Ни сегодня, ни в жизни вообще. Наверное, авторы умных статеек все-таки были правы: с молчуном жить невозможно, если просто так в кафе уже и высидеть непросто…»

– Машунь, ты погоди, я сейчас соберусь с силами… – вдруг заговорил Павел.

– Ты что, мысли читаешь?

– Ну почти…

Паша, конечно, мог бы сказать, что он видит, как она нервничает, видит, что она совершенно не понимает, что происходит. Но не сказал, считая, что это понятно и без всяких слов.

Тут мы должны ненадолго остановиться и рассказать историю знакомства Паши и Маши. Но так, как это видел он сам.

Паша заметил стайку девушек в коридоре в самом начале рабочего дня. «Студенты», – подумал он, прикидывая, в какой отдел могли отправить девушек. Раньше-то в издательстве практиканты появлялись почти везде – и в редакции, и в электронных каталогах, и даже в архиве, ведь всякие там библиотечные отделения до сих пор учат студентов, которым тоже надо где-то проходить практику. И работающие издательства в этом смысле – совсем неплохой вариант. Во всяком случае, ничуть не хуже районных библиотек.

Обычно в феврале студенты появлялись в редакции и в службе айти. Но программисты еще два года назад взмолились, устав вычищать из системы чудеса, которые успевали натворить будущие винеры и брины. Начальство согласилось, что не дело всяких «гениев» пускать в работающую систему, и с тех пор практикантов принимало крайне неохотно.

За окнами мело – стоял конец января. «Значит, в редакцию…» – и Паша, конечно, не ошибся. Уже к полудню он и двое его коллег скрепя сердце настраивали у выпускающих резервные машины, предчувствуя ежедневные вызовы от испуганных юных редакторш. Но в этот раз их предчувствия не оправдались, если не считать того, что одна маленькая резвая умница – конечно, эта самая Маша – натащила из дома пусть и нужного, но явно пиратского программного обеспечения. Паша «этот хлам», разумеется, из машины вычистил и поставил аналогичное, но лицензионное. Это в его карьере был чуть ли не первый случай, когда девушка, «тупой редактор», мало того что сама собрала все, что ей надо, так еще и молча поставила, да причем так, что все работало, а антивирус молчал, как партизан.

Конец ознакомительного фрагмента.