«Черт возьми! А ведь мог бы сказать что-то такое… “Прокормлю, даст бог”, или “В этом кафе цены приемлемые”, или… да хоть что-нибудь! Не дай бог с ним жить, это ж каждый день на двоих придется весь сценарий придумывать. Каждое слово расшифровывать…»

Отчасти Маша была права. Но, с другой стороны, слегка кокетничала – сама с собой. Приятно же, что пригласил куда-то и что не надо было долго и прозрачно на что-то намекать. Хотя подобные экспромты тоже не очень хороши – а если не одета или если на вечер другие планы…

«Дурью ты маешься, Мария. Или харчами перебираешь… Вот цветочки подарил, куда-то пригласил – и молодец, и хорошо!»

Жара в городе чуть спала, идти было приятно. Да и нынешняя мода, к счастью, позволяла не особенно задумываться о том, что под ногами – в смысле качества асфальта.

Маша вспомнила, как мамина подружка рассказывала, что как-то решила «выглядеть на все сто». Муж пригласил ее на вечеринку – кто-то из его коллег отмечал юбилей. Широко так, в кафе столик заказал, друзей-сотрудников с женами позвал. Все было замечательно, музыка, танцы. Полный комплект. Одно плохо – выглядеть на все сто тетя Вера решила с головы до ног. То есть от прически до туфель. С ними-то и произошел главный казус. Она дама невысокая, чтобы не сказать, маленького роста, ее муж на голову выше. Вот она ради такого дела и выбрала строгое платье и французские туфли на десятисантиметровых каблуках.

Все было прекрасно до того мига, когда, напраздновавшись, весь нетрезвый коллектив по домам собрался. Хмель еще изрядно грузил мозги, а потому было решено пройтись по ночному городу. Мужикам-то все равно – туфли и туфли. А дамские каблучищи – это ж настоящее орудие пыток, как ни выбирай удобные и комфортные.

В общем, тетя Вера честно весь путь до дома прошла, почти ни разу не пискнув, и только в родных стенах позволила себе наорать на мужа. Ноги-то она стерла в кровь, потом ничего, кроме тапочек без задников, две недели надеть не могла.

М'aшины размышления прервал голос Паши:

– Пришли. Выбирай место.

Кафе было милым, каким-то на удивление не модно-уютным. Пахло свежей сдобой и кофе.

– Слушай, какое чудо! Это ж тот самый «Вагнер», о котором мне Ритка рассказывала.

– Ага, он.

После работы Маше не очень хотелось ни есть, ни пить, и она ограничилась кофе и сладким тортом с фруктами. Паша выбрал почти то же самое. Официант кивнул, зачем-то сказал, что он все помнит, и ушел. Маша с удовольствием рассматривала мебель, расписанные под Гогена стены веранды, маленькие вазочки и на удивление гармоничные вышивки, оформленные как картины.

Кафе и в самом деле было очень славным: тихое и уютное, оно казалось словно перенесшимся из других мест и эпох. Во всяком случае, именно так Маша представляла себе серебряный век в каком-нибудь Баден-Бадене. Только скоромная надпись в меню «бесплатный Wi-Fi» нарушала почти полную гармонию этого места.

– Паш, смотри, как замечательно… Вышивки, роспись.

– Да, я увидел. Уютно.

– А пахнет как здорово!

– Вкусно, да.

Маша посмотрела на Павла. Тот, как всегда, впрочем, молчал. Но молчал как-то… вопросительно, что ли. Уже зная, что расспрашивать его бесполезно, Маша, мысленно пожав плечами, встала и подошла к ближайшей стене. Роспись была похожа то ли на Женевское озеро, то ли на Рицу, такую, какую она в детстве видела на фотографиях родителей. Только крупная собака с большой головой на переднем плане почему-то выбивалась из стиля.

– Наверное, это пастуший волкодав. И тогда это Женевское озеро, – вполголоса проговорила Маша.

– Нет, это голован Щекн. Смотри, там же даже написано. И, наверное, это тот заповедный лес, где они жили. А вон башни, откуда вещали Неизвестные Отцы…

Маша обернулась. Сейчас она Пашу узнать не могла – совершенно другой человек сидел у столика – более привлекательный, улыбающийся, куда более живой, чем обычно на работе.

– Но почему тогда «Вагнер»? – спросила Маша. – Назвали бы Саракшем.

– Так и пытались же. Только бараны в исполкоме решили, что это такое ругательство. Ну, Вагнер-то точно не ругательство…

Паша почти не удивился, что Маша так быстро поняла, о чем он говорит. Девушка-то была филологом и не раз рассказывала, как родители любят фантастику. А еще как-то обмолвилась, что отец, посмотрев творение младшего Бондарчука, долго и затейливо ругался по-итальянски на балконе, понадеявшись, что его домашние женщины или не поймут его, или не услышат. Хотя, возможно, все было наоборот – услышав от Маши эту историю, Паша и решил привести девушку именно в это кафе.

– А ты откуда про Саракш знаешь?

– Ты о планете? – с усмешкой спросил Павел.

«Ого, да ты и шутить умеешь, оказывается. Хитрец какой!»

– О планете потом. Сейчас о кафе.

– Да это ж целая сеть по городу: здесь «Вагнер», на Петровском поле «Шуберт», на Новоалексеевке «Легар». Еще будут «Дворец» и «Ветер». Мы с приятелем сеть им налаживали, проги, антивирус, доступы. А головной офис у них в моем доме, вот и знаю.

– Понятно. А почему последние не именами композиторов названы?