Пришло время осознать, чего я хочу на этом этапе существования. С армией всё понятно, жду повестку. Есть работа, теперь я аттестованный токарь четвёртого разряда, про завод ранее писал. Там ничего нового, всё так же сгорают подошвы рабочих ботинок, выдаваемых раз в квартал. Всё та же ругань в инструментальной кладовой из-за некачественных резцов. Рутина, одним словом. Аттестат и двухгодичный рабочий стаж предполагает поступление в Политехнический институт, куда меня подпихивает начальник цеха (готовит смену). Тут я буду долго думать: Политех всё-таки не моё. Плыть по течению и придерживаться сценария уже не хочется, а хочется назло судьбе набедокурить, плюнут на условности, повоевать с системой. Хочется - перехочется, я тут же отмёл душевные порывы. В активе существовала страсть к коллекционированию западного винила и записей. А ещё отлаженная система по перепродаже дефицитов. Фарцовка тоже тяготит, нет былой остроты опасности, да и в моей шкуре попаданца, эта острота нивелирована знаниями, адреналин не бодрит. Ну, купил у иностранцев, продал втихаря, заработал и что? Восторженные глаза покупателей, ахи знакомых девиц, всё было, было. Мне бы к семье, к собачкам, в тишину и покой старческого логова, что отстроил в Ландышевке, к ноутбуку и Инету с его безграничными возможностями. А я тут жмусь в личине двадцатилетнего пацана, упакованный знаниями, которыми ни с кем не поделишься.

Попытался объяснить маме, кому ещё такое доверишь. По странному взгляду родительницы понял, такие откровения она всерьёз не воспринимает и быстро перевёл в шутку. Мама не виновата, она принадлежит к другому поколению, выросшему в нужде и тяготах военных лет. Мир воспринимает буквально без допусков и фантазий. Я её не виню, если бы сделала вид, что поверила было ещё хуже. Пусть считает дурака валяет сынок, пусть - он самый лучший. Бог даст, станет человеком, как все. Вот именно, что не как все. На дворе осень, отсюда и настроение поганое. Дождусь повестки и смена обстановки пойдёт на пользу. Я всё помню и курс молодого бойца и сломанный клапан в противогазе во время учений по химзащите, и учения на убитом армейском ЗИЛ-131, и побег двух подчинённых, и стрельба на посту. Посмотрим, всё должно повториться в этом мире, законы времени и космоса вечны.

А что на любовном фронте? Читатель обязан знать. С Томкой пока всё хорошо, мы просто мало друг друга знаем. Оттого, забегая вперёд, для меня было полной неожиданность её первое письмо в армию, когда насчитал около тридцати орфографических ошибок. Я не “вшивый” интеллигент, однако себя считаю человеком образованным. Самому смешно - а в шестьдесят пять лет можно быть неучем? Меня такой расклад удивил и слегка напряг. Как же ты училась в школе девочка? Когда она приехала ко мне на свидание, я спросил об этой особенности письма. Тогда Тамара психанула и мой необдуманный вопрос послужил началом конца. Письма ещё приходили, но за полгода до дембеля перестали. И рванул влюблённый вояка в самоволку, и наткнулся на запертые двери. В квартире играла музыка, но мне так и не открыли. В тот день выпил из горлышка малька водки и вернувшись в часть и чуть не загремел на губу. Вот опять поторопился, при желании мог бы на одной странице дневника расписать всю оставшуюся до удара током жизнь. Зачем, раз обещал себе и потенциальным читателям описывать “будни-2”. А вот поездку к возлюбленной придётся откорректировать, да кое-что другое.

14. Служу Советскому Союзу!

Свершилось, я в армии. По устоявшейся привычке сравнивать ключевые моменты тогда и сейчас, уверенно заявляю: на сборном пункте картина та же. Так же колыхались новобранцы в непривычном строю, также выступал военком, а за ним ветеран. Но появились новые эпизоды. Военком был мне знаком, сопровождающий офицер мою фамилию выкрикнул в другую войсковую часть, нежели в первой жизни. Я решил вопрос службы с помощью незначительной взятки и грамотно подвешенного языка. Было промозгло и холодно, на дворе 19 ноября 1970 года. Среди провожающих дед и дядя, мне жалко, что регалии деда спрятались по пальто. В пёстрой толпе я вдруг узрел Пыжика, то есть одноклассника Димку Сайко. Вот так встреча! Сайко познакомил меня с другом детства Серёгой Семаниным, позже выяснилось, что служить будем в одной части, я - в автороту, Семанин - в роту охраны. Оркестр, прощалки-обнималки, далее в автобус и гудбай гражданская житуха. В окно увидал, как военком подошёл к деду и оживлённо заговорил, ну понятно гоношит однополчанина на выпивку. Третьего искать не надо - дядя тоже фронтовик. Хотелось опустить форточку и рявкнуть деду: “Не смей пить, бабке расскажу”. Да, какой там, тёплая компания сформирована и сейчас отчалит на куда-нибудь в пирожковую или кафешку. Дальше известный ритуал и бесконечные воспоминания о нелёгких фронтовых буднях.

В автобусе пошла по рукам бутылка знаменитой бормотухи “Три семёрки”, затем вторая, третья, кто такой щедрый? В Сертолово въехали в приподнятом настроении. Что там курс молодого бойца? Всё фигня, я-то подготовлен и как бить подошвой строевой шаг по команде “Рота!!!”, не забыл. И команда “Газы!!!” на слуху. И “калаш” разбирается за 45 секунд. Эх, армия! 9 декабря принял присягу. Затем зачислен водителем на бывалый ЗИЛ-131, на спидометре триста тысяч, деревянный кузов с брезентовым верхом - перевозка “живой силы”. Сказать по правде, армейские будни: нудная рутина, учения, изматывающие ПХД (парково-хозяйственные дни), мне не интересны, как скучны искушённому читателю.

Увлекательно читать о противостоянии дедовщине, самоволках, пьянстве и раздолбайстве опустившегося офицерского состава. В советской армии большинство, это люди преданные присяге, с большим потенциалом воинского патриотизма. Но исполняют свои обязанности на совдеповский манер: если понадобится жизнь отдам за Родину, а пока всё тихо, можно нарушать устав, плохо, если не безобразно, исполнять обязанности и это повсеместная норма. По крайней мере, мне так виделось у большинства, но есть и меньшинство, которое в отличие от знаменитого принципа “солдат спит - служба идёт”, решает свои особые задачи. Мои особые задачи стояли из простых мудрых истин: не подставляться, не лезть на рожон, успешно совмещать службу с пользой для себя и близких, а если надо уметь постоять за себя - хлюпиков и маменьких сынков нигде не любят.

Я скрывал свои спортивные навыки, хвастаться боксёрским прошлым в “детском солдатском возрасте”, повод навлечь неприятности со стороны “дедов”. Про эту особенность советской армии, я знал не только по прошлому опыту, но из будущей жизни, когда жестокая волна дедовщины захватила вооружённые силы агонизирующей страны конца восьмидесятых и новой России лихих девяностых.

Весной, когда неумолимый дембельский календарь отмерил полгода службы, я исполнил свою давнюю мечту, ушил армейские брюки, так называемые “хэбешки”. Убрать безобразно болтающиеся хлопчатобумажные пузыри на бёдрах и портящие внешний вид защитника, мечтают все солдатики, но сделать это удаётся, как правило на закате службы, когда гордое звание “старик” подчёркивает вереница армейских значков. В тот же день вчерашние салабоны более раннего призыва потребовали распороть швы, а в наказание почистить старослужащим сапоги. Скрипя душой, лезвием убрал аккуратные швы, которые бабушка в последнее увольнение исполнила на швейной машинке, но сапоги остались нечищенными. Пришло время постоять за себя. Ночью меня подняли и пригласили в умывалку. Отступил к стене спиной и всех желающих угощал чувствительными плюшками, пока не одолели массой и количеством. Вот тут на помощь и пришёл бойкий, чернявенький погодок Аслан из Дагестана. Это было карате, встречал в этой жизни не часто, зато воспитывался на фильмах Брюса Ли и Чака Норриса в будущем. Волна нападавших схлынула, плюясь кровью и утирая разбитые носы, старики клятвенно обещали, решить вопрос в ближайшее время.

Мы подружились с горячим восточным парнем. Аслан родом из Махачкалы. Учился в университете на факультете иностранных языков. На втором курсе заступился за девушку и был отчислен за нанесение телесных повреждений троим горцам. Дело замяли, но учёбу пришлось отложить, а чтобы не разжигать пожар вражды между родственниками пострадавших и кланом Аслана, он отправился служить в Ленинградскую область. Опыт карате, как у меня в боксе около четырёх лет, что вполне достаточно для значительного превосходства в незапланированных сшибках. Вдвоём было интересно: он учил меня, я его, причём старались общаться на английском языке, тут я его слегка превосходил. Занимались подальше от посторонних глаз. Случилось ещё пара рукопашных, прежде чем старики махнули на нас рукой. У них скоро дембель, масти поменяются и наш призыв по определению, уже не будет подвергаться тотальным прессу физическому и моральному. Мы с Асланом в авторитете, а скоро к нашей компании присоединился Семанин.