– Зато это красит мир, - отрезала Хизер, не желая дальше продолжать неприятный разговор. Позади нее послышался смешок, и Хэйтем удивленно поискал взглядом весельчака.

– Что тебя так развеселило, сын?
– поинтересовался он, глядя, как Коннор расплылся в улыбке.

– Кое-кого напомнило, - ответил могавк.
– Не твоя ли школа?

– Хоть кто-то научился чему-то полезному, - Кенуэй-старший сердито отвернулся, - а не разгуливал по Фронтиру со своими приятелями в поисках приключений!

– Извини. Я как раз-таки люблю охоту на самых опасных животных, - Коннор улыбнулся еще шире, демонстрируя белые зубы.

– Это на каких же?
– Хизер недовольно смотрела на то, как Радунхагейду стягивает и отжимает рубаху.

– На двуногих, - ткнул пальцем в шрам на боку Коннор.
– И кстати, я задам давно навязший в зубах вопрос: где Чарльз Ли?

– Ждет в Нью-Йорке.
– Хэйтем прищурился, после чего поднял руку вверх.
– Ветер поднимается.

– Так какого дьявола мы ждем?!
– Фолкнер сразу повеселел.
– За работу, ленивые отбросы! Все паруса! Наконец-то морской дьявол меня услышал!

– Вовремя. Мы опаздываем, - Хэйтем опустил руку, внимательно посмотрел на кольцо, украшавшее палец, - а джентльмены всегда стараются успеть вовремя.

========== Проблема ==========

Жара стала приносить Хизер больше неприятностей, чем морское путешествие с сотней мужиков на борту. Она изнывала от духоты в своем плаще, из которого не рисковала вылезать как раз из-за изголодавшегося по общению с женщинами мужского общества. На “Аквиле” лучше было потерять любую женственность, нежели ей пользоваться. Остров оказался избавлением от страданий.

– Я же сказал, никуда ты не пойдешь!
– Коннор едва ли не за шиворот поймал женщину, ринувшуюся в спущенную шлюпку.

– Сам оставайся с этими озабоченными!
– вырвалось у Хизер, и она испуганно втянула голову в плечи.

– Так, а вот об этом я не подумал, - пробормотал Радунхагейду, потерянно глядя за борт.
– Как-то раньше проблем не возникало…

– Да ну?!
– брыкнулась женщина.

– Живо в шлюпку!
– скомандовал он, закидывая рюкзак.
– Отец, мы уходим вместе.

– Это еще с чего?
– прищурился Хэйтем, не ожидавший такого поворота событий и потому недовольный. Кажется, у него были свои планы на этот вечер.

– На острове нужно будет пройти ловушки, а их знаю лишь я!
– Хизер радостно помахала рукой тамплиеру.
– Чао!
– врать получалось легко и непринужденно, особенно когда приперло.

– Если с ее головы упадет хоть один волос… - палец Хэйтема угрожающе ткнул в сторону Коннора. Кольцо тамплиера сверкнуло на солнце, на мгновение ослепив блеском Хизер.

– Ты сделаешь мне что-нибудь неприятное, угадал?
– ассасин серьезно смотрел в глаза отца, нисколько при этом не выражая страха перед возможной суровой карой.

– Да, пожалуй.
– Тамплиер сердито следил, как готовятся к отплытию заговорщики. Когда лодка уже слегка отдалилась от “Аквилы” и ее пассажиры не могли увидеть выражения лица магистра, он улыбнулся.
– Какой умный мальчик у меня вырос. Интересно, до чего же еще он успел догадаться?

Фолкнер, стоящий неподалеку, содрогнулся от вида улыбающегося магистра - с таким же выражением лица Хэйтем собственноручно выпустил кишки Ревиру.

Великовозрастный мальчик греб, мрачно глядя на довольную тамплиерку. Она же радостно разглядывала скалы, на которые ему придется сейчас лезть.

– Что делать будешь?
– поинтересовался Коннор.
– Со мной нельзя - не пройдешь.

– Найду чем заняться. Хоть рыбалкой, - безмятежно ответила женщина. На минуту ассасин отложил весла.

– Почему с ним ты боишься оставаться, а со мной - нет? Ты знаешь меня от силы пару недель, - поинтересовался индеец. Взгляд Хизер остекленел, кажется, она сама не задумывалась об этом.

– Наверное, это глупо, но я тебе доверяю, - наконец ответила тамплиер. Радунхагейду коротко кивнул и вновь взялся за весла. Ответ его вполне устроил.
– Ты говоришь, что давно знаешь меня. Какая я там, в твоем мире? Можешь не отвечать, если не хочешь.
– Хизер смотрела на быстро приближающийся берег. Скалы нависали над головой, но там, в монолитной стене, виднелся ход. Опять пещеры…

– Смелая, веселая, упрямая. Очень ранимая, но старательно это скрываешь за показным равнодушием и злостью. Иногда слишком громкая. Очень любишь море… - Коннор сам не заметил, как улыбнулся.