Место то лесистое и труднодоступное, и никогда ни один человек не достигал того места… Рассказывают также, что у Руса был сын, которому в схватке с каким-то человеком разбили голову. Он пришел к отцу весь в крови. Тот ему сказал: «Иди и порази его!» Сын так и сделал. И остался такой обычай, что, если кто-либо (русов) ранит, они не успокоятся, пока не отомстят. И если дашь им весь мир, они все равно не отступятся от этого. И один другому у них не оказывает доверия. Когда родится сын, отец кладет ему на живот меч и говорит: «Вот тебе наследство!»62 Поскольку в тексте фигурирует эпоним «хазар», то очевидно, что первоначально речь идет о месте где-то относительно недалеко от Волги. Указание на родство Руса с Хазаром, по всей видимости, объясняется тем, что правители только двух этих народов в Восточной Европе носили титул хакана. Скорее всего, именно эта одинаковая титулатура правителей и подтолкнула автора «Моджмал ат-таварих» к предположению о родстве между собой русов и хазар. Что касается острова, на котором поселился Рус, то еще Н.С. Трухачев доказал, что островом русов, о котором неоднократно писали мусульманские авторы, был Рюген. Таким образом, автор XII в. соединяет здесь сведения о восточноевропейских русах, граничащих с хазарами, со сведениями об острове русов других восточных источников, т. е. рассматривает их в качестве одного народа. В этом контексте больший интерес представляет и приводимое им объяснение своеобразной мстительности русов, являющееся, по его утверждению, результатом случившегося из-за раны полумифологического прецедента, ставшим народной традицией. С этой записанной восточным автором легендой перекликается сообщение автора польской «Великой хроники» о происхождении племенного названия живших на Рюгене ран: «Также рани или рана называются так потому, что при столкновении с врагами они обычно кричат «рани, рани», т. е. «раны, раны»63. Данный клич живших на этом острове славян, да еще превратившийся в их племенное самоназвание, сам по себе достаточно необычен и получает свое объяснение лишь в сопоставлении с известием «Моджмал ат-таварих». У других славянских племен, будь то на востоке, западе или юге Европы, подобный боевой клич не фиксируется источниками, что говорит в пользу его возникновения из какого-то обычая, присущего только данному племени. Таким образом, сведения автора «Моджмал ат-таварих» не только объясняют происхождение племенного названия ран, но и в очередной раз доказывают тождество острова русов восточных авторов с Рюгеном, равно как и то, что славяне этого острова составляли один народ с русами Восточной Европы. Представление о единстве обеих групп русов, как это следует из обозначенных им границ, встречается и у византийского историка XV в. Леоника Халкондила: «Россия простирается от страны скифских номадов до датчан и литовцев»64. Интересно отметить, что название ран как одного из наиболее воинственных западнославянских племен оказывается однокоренным с аналогичным наименованием воинов и войны в индоиранских языках: иран. rana «воин» из авест. rana «воин, боец», rana «стычка, спор», а также др.-инд. rana «битва, сражение»65. Данное обстоятельство указывает на весьма давние контакты ран-русов с индоиранцами.

По поводу Славянина «Моджмал ат-таварих» сообщает: «И Славянин пришел к Русу, чтобы там обосноваться. Рус ему ответил, что это место тесное (для нас двоих). Такой же ответ дали Кимари и Хазар. Между ними началась ссора и сражение, и Славянин бежал и достиг того места, где ныне земля славян. Затем он сказал: «Здесь обоснуюсь и им легко отомщу». (Славяне) делают жилища под землей, так чтобы холод, который бывает наверху, их не достал. И он (Славянин) приказал, чтобы принесли много дров, камней и угля, и эти камни бросали в огонь и на них лили воду, пока не пошел пар и под землей стало тепло. И сейчас они зимой делают так же. И та земля обильна. И много занимаются они тороговлей…»66 В данном фрагменте интересна не только констатация конфликта славян с хазарами, но и два момента, находящие параллели в отечественной летописи. Это описание бани, которая, если верить автору ПВЛ, так поразила апостола Андрея у предков будущих новгородцев, и подчеркивание обильности славянской земли, на которую ссылались послы при призвании варяжских князей («Земля наша велика и обильна…»). Поскольку в генеалогии «Моджмал ат-таварих» упоминается Хазар, то очевидно, что она возникла до Х в., когда Хазария была окончательно разгромлена Святославом. Уже Саид ибн ал-Битрик (ум. 939) среди многочисленных потомков Яфета называл, в частности, ат-турк, ат-тагазгаз (токуз-огузов), ал-хазар, ар-рус (русов), ал-булгар (волсжских булгар), ас-сакалиба (славян)67. Живший в середине XI в. Гардизи также относит тюрков и славян к потомкам Яфета, ссылаясь при этом на умершего в 757 г. Ибн ал-Мукаффу. Задолго до Гардизи другой автор, ат-Табари (839–923), со ссылкой на Ибн Исхака (VIII в.) причислял к потомкам Яфета ат-турк и ас-сакалиба, а в другом фрагменте вместе с ними еще и хазар. В произведении «Мухтасар ал-аджаиб» к детям Яфета отнесены ар-рус, ал-бурджан (болгары), ал-хазар, ат-турк, ас-сакалиба, фурс (персы)68. Таким образом, включение в ветхозаветную генеалогию части упомянутых в «Моджмал ат-таварих» народов имело место в мусульманской географической литературе уже в VIII в. Как видим, этот восточный источник отделен тысячелетиями от времени распространения сетчатой керамики в будущих новгородских землях и как минимум восьмью веками от письменной фиксации «Сказания о Словене и Русе», однако приводит весьма близкую ему генеалогию. Поскольку новгородский автор «Сказания» едва ли мог быть знаком с текстом XII в. на персидском языке, остается предположить либо случайное совпадение ряда ключевых моментом, либо то, что оба произведения в части генеалогии Словена и Руса восходят к единому первоисточнику. То, что при описании обилия славянской земли и быта ее обитателей автор «Моджмал ат-таварих» отмечает те же детали, что и отечественная ПВЛ, говорит о том, что какие-то фрагменты устной славянской традиции вполне могли достигать мусульманского мира.

Жившие на Рюгене раны относились к западным славянам, и весьма показательно, что в средневековой западнославянской традиции также присутствует генеалогия Руса и его братьев. Созданная в XIII–XIV вв. «Великопольская хроника» сообщает: «В древних книгах пишут, что Паннония является матерью и прародительницей всех славянских народов. «Пан» же, согласно толкованию греков и славян, это тот, кто всем владеет. И согласно этому «Пан» по-славянски означает «великий господин»… Итак, от этих паннонцев родились три брата, из которых первенец имел имя Лех, второй – Рус, третий – Чех. Эти трое, умножась в роде, владели тремя королевствами: лехитов, русских и чехов, называемых также богемцами, и в настоящее время владеют и в будущем будут владеть, как долго это будет угодно божественной воле…»69 Как видим, данная легенда хоть и подчеркивала старшинство первопредка поляков, тем не менее однозначно отмечала кровное родство чехов, поляков и русских, относя тем самым наших предков к западной группе славянства. Показательно, что в этой легенде не фигурируют первопредки словаков, болгар, хорватов или сербов, хоть эти народы и были известны средневековому хронисту. Впоследствии Рус неоднократно упоминался и другими польскими авторами. Ян Длугош (1415–1480) в своей «Истории Польши» хоть и говорит сначала о двух братьях, Лехе и Чехе, однако потом упоминает и Руса, называя его основателем «необычайно обширного русского государства». Судя по всему, этот польский историк испытывал определенные сомнения по поводу конкретного родства, поскольку приводил в своем сочинении мнение «некоторых» о том, «что Рус был не потомком Леха, но его братом и что вместе с ним и с Чехом, третьим братом, вышел из Хорватии»70. Упоминание не Паннонии, а Хорватии, равно как и указание на множественное число тех, кто считал Руса братом Чеха, говорит о том, что здесь Я. Длугош имел в виду не автора «Великопольской хроники», а каких-то других лиц, излагавших несколько иную версию легенды о трех братьях. Неоднократно приводят ее и другие польские авторы.

Само происхождение данной легенды А.С. Мыльникову видится следующим образом. Сначала Козьма Пражский в своей «Чешской хронике» XII в. изложил предание о прибытии в Богемию славян под предводительством «праотца Чеха», по имени которого эта страна и получила свое название. Затем в начале XIV в. в Чехии создается Рифмованная хроника Далимила, в которой сообщались новые подробности о предке этого славянского народа. Согласно ей «лех, коего имя было Чех», первоначально жил в Хорватии, однако после совершенного им там убийства был вынужден бежать вместе со своими шестью братьями и искать себе новую родину. Слово «лех» на старочешском означало «шляхтич, дворянин» и при последующих передачах легенды из обозначения социального статуса превратилось в имя собственное, в силу чего у Чеха появился брат Лех. От чешских авторов эту легенду заимствуют польские, и под пером создателя «Великопольской хроники» на свет появляется уже третий брат – Рус. С течением времени легенда обрастала все новыми подробностями и, в частности, появилось утверждение, что в Хорватии Чех убил римского префекта, после чего был вынужден бежать из страны71.

Объяснение процесса складывания легенды выглядит достаточно логичным, и с ним можно было бы согласиться, если бы не ряд фактов. Еще А.В. Соловьев совершенно справедливо возражал против мнения о том, что легенда о Лехе, Русе и Чехе есть лишь «поздняя интерполяция» XIV в., поскольку представление о том, что Польша, Русь и Чехия – три равноправных королевства, не могло появиться в XIV в., когда Русь находилась в полном упадке, а является отзвуком XI–XII вв., когда Русская земля часто рассматривалась как королевство. Следует также обратить внимание на одно интересное, но малоизвестное известие о славянах. Речь идет о тексте Гардизи в «Зайн ал-Ахбар» (XI в.), согласно которому верховный правитель славян (Саклаб) убил византийского посла, причем поводом для этого послужило различное происхождение обоих народов от Ноя: румийцев – от Сима, а славян – от Яфета72. После этого он был вынужден удалиться из родных мест. Дальнейшие события Гардизи описывает так: «…он пришёл к хазарам, и хакан хазар принимал его хорошо, пока он не умер. Следующий хакан, однако, был сильно настроен против него, и он вынужден был уйти из этого места. Отделившись вновь, он пришёл к Басджирту.

Басджирт происходил из знатных хазар, и его местопребывание было между хазарами и кимаками. У него было 2000 конных воинов. Далее хан хазар послал человека к Басджирту, приказав ему выгнать Саклаба. Он сообщил это Саклабу, и тот удалился в область тогуз-огузов. Между ним и некоторыми из них были узы родства. Но когда он прибыл к месту на дороге между кимаками и тогуз-огузами, хан тогуз-огузов стал отдаляться от его собственного племени, обидевшись на них. Соответственно, многие из них были убиты им, рассеялись и стали по одному или по двое приходить к Саклабу.

Всех, кто пришёл, он принял и обходился с ними хорошо, пока они не стали многочисленны. Тогда Саклаб послал к Басджирту и присоединился к нему, пока не стал могущественным. Тогда он совершил набег на гузов, убил многих из них и многих захватил в плен и так получил великое богатство, как в смысле награбленного добра, так и посредством пленных, которых всех продал (за выкуп). И племя, которое объединилось вокруг него, он назвал кыргызами (хирхиз). Вскоре вести о его богатстве достигли ас-сакалиба, и многие пришли к нему от ас-сакалиба вместе со своими семьями и имуществом. Они смешались с теми, кто был там раньше, и образовали родственные связи, пока не стали одним народом. Это причина, по которой свойства и характерные черты ас-сакалиба можно обнаружить среди кыргызов: красноватые волосы и белизну кожи». Е.С. Галкина так комментирует это известие: «Древние кыргызы под разными именами (хагас, гяньгунь и др.) известны источникам с конца III в. до н. э. Однако термин «кыргыз» в раннем Средневековье имел другое содержание: так называлось енисейское государство IX–XIII вв. (другое название – Хакас), а этническая сущность слова не распространялась за пределы правившего в этом государстве аристократического рода.

Этимология слова неясна, но первая часть – кырг – имеет тюркское значение «красный», что могло являться описательным по отношению к внешнему виду представителей правящего рода либо к его происхождению (красный цвет в тюркской атрибутике сторон света символизирует север).

Сюжет об отношениях с тогуз-огузами (уйгурами) восходит к событиям первых десятилетий IX в., когда продолжительная борьба кыргызов, кимаков и других племен с Уйгурским каганатом завершилась в 840 г. падением последнего. Известно, что в борьбе участвовали и представители уйгурской знати, оппозиционные хакану. Гардизи также упоминает о тогуз-огузах, перешедших к Саклабу в результате деятельности хана, не совпадавшей с их интересами.